Потратив после занятий долбаных минут двадцать на поиск дома, соответствующего описанию Таси, ноги Саши в конце концов привели его к одному маленькому, до безобразия неказистому двухэтажному зданию из красного кирпича с крошечной, едва позволяющей протиснуться в неё человеку, не то что машине, ведущей во внутренний двор аркой. Построенный, очевидно, в те далёкие годы, когда Саратов был процветающим торговым городом, а Советского Союза не было и в помине, строение сохранило в себе признаки всех пережитых им эпох: плохонький, облицованный рассыпающейся прямо на глазах квадратной плиткой нижний уровень первого этажа, множество слоёв выкрашенной в самые разные цвета штукатурки, оставшихся после неоднократных попыток скрыть рушащееся на глазах наследие былых лет от глаз людских, с глубокими, вдавленными глубоко в фасад окнами резко контрастировали с выдержанным в модном ещё в Российской Империи псевдорусском стиле втором ярусе. Ажурные, выкрашенные в белый цвет гипсовые наличники на сплошь заросших пылью и паутиной, кое-где и вовсе запечатанных оконных проёмах верхнего яруса, да кое-какие унылые украшения под неуместно покрытой металлопрофилем пологой крышей -- одним словом, типичный представитель застройки исторической окраины, а ныне центра города федерального значения. Довершающие местный колорит покосившаяся спутниковая тарелка вместе со снежно-белым блоком кондиционера "идеально" вписывались в антураж нынешнего Северного Саратова. Не вызывающее ничего кроме снисходительной улыбки строение по адресу Большая Казачья, дом 56 могло бы и вовсе не привлечь внимание Александра, не ищи он его сознательно, если бы не "но": во-первых, это было единственная уцелевшее в радиусе ста метров малоэтажка -- остальные здания в округе либо уходили в небо этажей на девять, либо давно превратились в развалины, в конце концов не выдержав жизни в глухой провинции и совершив ритуальное харакири, если этот термин вообще применим к объектам строительства.
А вот второе "но" было куда интереснее: с виду такое же неухоженное и обшарпанное, как и всё, что когда-то пару дней было в американской оккупации, за зданием на Большой Казачьей явно кто-то ухаживал. Снаружи на стенах не было "коровьих лепёшек", как прозвали этот метод сами горожане -- шматков второсортной шпатлёвки, косметической маскировки следов от пуль. Окна либо заменили на новые в случае первого, либо закрыли плотной кирпичной, а не фанерной, как делали почти везде, заглушкой, на втором этаже -- ни одного разбитого или треснувшего. Кондиционер исправно работал и спутниковое явно установили не так давно. Одним из факторов, способствовавшим столь свежему виду здания, вполне мог быть магазин православных товаров в правом крыле. Однако основной причиной Саша определённо считал организацию, что прикрутила над аркой свою большую вывеску: два стилизованных небесно-голубых крыла, точь-в-точь как на значке у Настасьи, посередине витиеватой, сделанной с закосом под рукопись надписью на русском и английском языках:
"Ангелы Фогеля -- Angels of Fogel"
В горле Александра из ниоткуда возник тугой ком: вот оно -- осиное логово. Наверное, единственная полностью иностранная организация, получившая право работать в России, в Северном Саратове, да ещё и с азовской пропиской. Осознавая, что ему вот-вот предстоит сделать, вероятно, глупейшую в своей жизни ошибку, подростку было не по себе. Конечно, можно не идти: никто и ничто его к тому не обязывает. И всё же Саша уже ощущал себя шестерёнкой в машине по уничтожению, подрыву авторитета собственной страны. В конце концов, Настасья уже внесла его в свой список, а значит -- обратного хода нет. С другой стороны -- обязывать парня вступать в ряды "Ангелов" силой, похоже, также не собираются: в противном случае он бы давно был связан по рукам и ногам, пока себе мирно бомжевал в Южном Саратове. Порешив на том, что откажется от работы, если только усмотрит хотя бы малейший подвох во всём этом, житель Северного Саратова вошёл в арку.
Быстро чавкая по вязкой коричневой жиже, именуемой грязью, Саша вошёл во двор и сразу увидел слева от входа уже знакомую ему символику. Юноша направился к добротной металлической двери без какой-то замочной скважины. Внутри двенадцатиклассника ждала совершенно отличная от откровенно ущербной наружности обстановка: надраенная до блеска светло-серая плитка, светло-жёлтые "колючие" стены, не очень высокий и не очень низкий потолок, двойной турникет, пункт пропуска в виде тесной кабинки из стеклопластика -- глазам зашедшего в редакцию газеты предстала обычная проходная, сразу после пункта пропуска упирающаяся в узкий коридор. Немного оглядевшись, Саша заметил сотрудника охраны -- одетый в бархатно-чёрную чоповскую форму, хилый, щуплый юноша на вид ненамного старше его самозабвенно коротал часы время за игрой в портативную приставку в своей конуре. Вытерев о прилагавшуюся перед самым входом тряпку ноги, Саша неуверенно подошёл к нему.
-- Здравствуйте, это.... это редакция "Ангелов Фогеля"? -- негромко спросил он.
