В конце концов прекратив отчитывать заснувшего на очередной нудной контрольной по истории юношу, учительница развернула свои пышные формы вместе с кудрявой каштаново-красной шевелюрой, больше смахивающей на парик, в сторону доски. Светлана Валерьевна, преподававшая историю и обществознание в непрофильных классах школы, всегда славилась этой отвратной привычкой досаждать ученикам. Гуляя между рядов, противно переваливаясь на толстых, изрядно напоминающих ляжки бройлера ножищах, под мерзонькое шарканье лёгких, похожих на стоптанные тапочки туфель "в тон советскому флагу" зоркий взгляд разведчика выискивал потенциальных шулеров в игре, цена которой -- оценка в аттестате. Женщина, чей возраст уже измерялся как минимум седьмым десятилетием, из которых два и прошли возле политической карты мира прошлого века, здесь была одним из немногих представителей своей профессии, чьё появление в классе вызывало у школьников не радость, а смирение и ощущение обречённости. У хорошего преподавателя ученик сам интересуется предметом, однако у Шевцовой, как её в открытую называли в "М" классе, люди, и без того решившие не связывать жизнь с правом и историей, совсем теряли к ним последний интерес. И неудивительно -- еженедельные "контрольные", состоящие из тошнотворных тестов на десятка три не сложных вопросов, почти не влияющие на оценку в полугодии, но контроль за явку на которые вёлся похлеще госэкзаменов, живо делали из Светланы Валерьевны главного номинанта на "анти-приз зрительских симпатий" в двенадцатом классе.
Вот и сейчас, кое-как продравший веки после жалких пары часов сна Саша изо всех сил пытался вникнуть в два или три вопроса, на которые до сих пор не ответил. Желая просто отмучиться и снова свалиться в сладкие объятия Морфея, он принялся наугад проставлять жирные чёрные галки. Уже слипавшиеся глаза соскользнули на одиннадцатый вопрос:
"По состоянию на 2015 год Российская Федерация граничила с ... государствами."
И ниже -- варианты ответа:
"а) 16-ю; б) 18-ю; в) 20-ю; г)22-мя."
Галочка ученика двенадцатого класса уже давным-давно стояла напротив второй буквы алфавита, однако мозг Александра отчего-то начал конфликтовать с этим фактом. В голове родившегося через два года после тех событий и без недосыпа то и дело возникала путаница, ведь -- что считать здесь государством? С какой точки зрения рассматривать? Для мировой общественности их было шестнадцать, для России -- восемнадцать: тогда Абхазия и Южная Осетия ещё существовали. Но если смотреть правде в глаза -- те республики на Донбассе! Донецкая и Луганская -- их-то считать или как? В России их, правда, не признали, побоялись войны, но ведь от этого они не перестали существовать. Обе граничили с Россией -- и всего получается двадцать! А ведь они ж ещё и в конфедерации были! И как их вообще считать тогда? Как два государства или как одно?
-- Всё! Время вышло -- подписываем, сдаём работы.
Громкий голос учителя, огласивший класс менее чем за минуту до конца урока, а затем несколько приглушённых вздохов собратьев Саши по несчастью засвидетельствовали о том, что пятнадцать минут, отведённые на этот тест, истекли. В конечном счёте оставив свой ответ без изменений, передовик "М" класса не стал мучить себя, судорожно вспоминая, когда его страна ввела войска в Приднестровье или когда начала вторую войну в Чечне. Вместо этого Саша коряво подписал свой лист формата А4, под жуткий скрип стула под собой с трудом оторвал от него свой пятую точку, вложил в кроваво-красную папку на столе Светланы Валерьевны свой тест и, неохотно взваливая тяжёлый рюкзак на плечи, вышел из кабинета.
В гордом одиночестве перемещаясь в направлении буфета по пустынному школьному коридору первого этажа, мысленно ожидая, когда две металлических полусферы в конце его противно зазвенят, окончательно тем самым разрушив и без того шаткое равновесие у него в голове, глаза Саши подавленно уткнулись в пол. Грязные подошвы насквозь промокших ботинок громко хлюпали по надраенному до блеска линолеуму. Придерживаясь рукой за стену, в мятой оранжевой толстовке и покрытых тонкой крапинкой грязевого налёта джинсах подросток был немного похож на подвыпившего бомжа, случайно прорвавшегося через пост охраны в школу. Еле успевшему к первому уроку школьнику было ужасно плохо -- голова будто раздулась раза в три. Пальцы почти не слушались своего обладателя, глаза наотрез не хотели больше тридцати секунд смотреть выше плинтуса. Пульс оглушительно бил по ушам, а мозг готов был в любой момент взорваться от усталости -- бессонная ночь совершенно не пошла Александру на пользу. Но даже не это обстоятельство так тяготило совятника по жизни, как то, как он эту самую ночь провёл.
