Митрофаныч выполнил обещание, данное лейтенанту. С лесником он объяснился сразу.
– Так что, Кузьмич, зла на лейтенанта не держи, – сказал он в заключение, – молодой он еще, а приходится не только за себя, но и за других думать. Тут даже у некоторых старых мозги бы набекрень сдвинулись, а он только жить начал.
– Зла я на твоего командира не держал и не держу. Что касаемо того, что у некоторых мозги набекрень, то это от возраста мало зависит. Но коли он в командирах числится, то уважать себя обязан, а значит, – лесник, как бы подчеркивая свои слова, поднял вверх указательный палец, – значит, обывателя без нужды забижать не моги.
– Тебя обидишь!
– Меня можно в счет и не брать, – леснику явно понравилось это замечание, – но в старое время русская армия завсегда обывателя не забижала.
– А белые?
– Ну, белые, – лесник подозрительно покосился на Митрофаныча, – белые тоже разные были…
Приятели сидели в темноватой, тщательно прибранной горнице за чисто выскобленным столом. Было видно, что разговор им не в тягость и они довольны общением.Лейтенант нашел Пилипенко в сарае. Пилипенко, распоясанный, с расстегнутым воротом гимнастерки, умело ворошил сено деревянными вилами.
– Старшина! – Титоренко остановился на входе.
– Да. Слушаю вас, товарищ лейтенант, – Пилипенко прислонил вилы к стенке, быстро застегнулся и затянул на поясе ремень. Одергивая гимнастерку, он подошел к командиру.
– Вы давно в армии?
– Я? – Пилипенко на всякий случай козырнул. – Так что сегодня две недели сравнялось, товарищ командир.
– Откуда призваны?
– Я не призван, – старшина замялся, – так что я сам пришел. Дом мой в первый день разбило. Бабу тоже, – голос его сорвался, – бабу тоже насмерть…
– Доброволец, что ли?
– Выходит, так, – Пилипенко развел руками, но тут же козырнул: – Виноват! Так точно.
– Почему не рядовой? – Титоренко недоверчиво прищурился, – Почему сразу старшина?
– В Гражданскую, товарищ лейтенант, как-никак эскадроном командовал.
– Комэск, значит?
– Выходит, так, – старшина больше не козырял.
– Из армии по ранению ушли?
– Никак нет.
– А в чем причина? Образование подвело?
– И это тоже, – Пилипенко нахмурился и сухими невидящими глазами посмотрел на лейтенанта. – Много причин было, товарищ командир. Много. Разрешите быть свободным? – Пилипенко снова откозырял.
– Идите, старшина, только… – Титоренко на секунду замолчал, потом вяло махнул рукой и сказал: – Только постарайтесь без самодеятельности.– Ах, вон вы о чем! – старшина улыбнулся. – Коня жалко, сутки в упряжке.
– Надеюсь, вам лекция о воинской дисциплине ни к чему, старшина?
– Так точно, ни к чему. Больше не повторится! Разрешите идти?
– Идите.
Лейтенант вышел из сарая первым, но сразу обернулся и сказал:
– Раз вы до работы охочи, то заодно с Митрофанычем договоритесь. Надо повозку музейную разгрузить, вещи проверить и рассортировать, а там видно будет, что с ними делать. Ясно?
– Так точно.
– Тогда идите. Митрофаныч в доме у хозяина, – добавил он и пошел к воротам.
У ворот лейтенант остановился и выглянул в щель между створками наружу. Узкая дорога была пустынна. Лейтенант вышел за ворота и присел на потемневший от времени пень.
