Когда Титоренко возвратился во двор, музейную повозку уже разгрузили. У аккуратно разложенных в тени забора экспонатов сгрудились бойцы, а Митрофаныч рассказывал о судьбе разложенных перед ним на брезенте предметов. Лейтенант присоединился к слушателям, с интересом разглядывая экспонаты музея. Его заинтересовали две небольшие старинные пушки, вернее, стволы орудий, уложенные по краям расстеленного на траве брезента. Он присел на корточки рядом и попытался прочесть почти стертую временем выпуклую надпись чуть выше запального отверстия левой пушки.
– Ну как, товарищ лейтенант, нравится? – спросил Митрофаныч.
– Да ничего пушечка. Прямо как дивизионная грабинская, – Титоренко поднялся в рост. – Вот только ствол коротковат, да если бы еще стреляла, да лафет бы еще… – Титоренко с сожалением хмыкнул.
– А почему вы считаете, что она уже отстрелялась? – Митрофаныч засмеялся: – Заряжай – и бей по немцам.
– Чем заряжай? – Титоренко вопросительно посмотрел на Митрофаныча.
– Насколько я понимаю, пушки заряжают порохом, – услышал лейтенант голос лесника у себя за спиной, – черным порохом, – уточнил Кузьмич и добавил: – Такой порох сейчас у каждого охотника сыщется.
Лейтенант обернулся и, желая смягчить свои слова, опять улыбнулся:
– Вот еще один артиллерист отыскался. А почему бы не бездымным?
– Ствол разорвет, – флегматично ответил лесник.
– Когда эти пушки отливали, – вмешался Митрофаныч, – то бездымным порохом еще и не пахло.
– А снаряды? – лейтенант заинтересованно уставился на приятелей. – Ядра где возьмете?
– Ядра есть. Целых три. Только кого сейчас ими напугаешь, – Митрофаныч продолжал улыбаться. – Вот если картечью, – и он пнул ногой холщовый мешочек, лежащий в стороне от экспонатов.
– Картечь, что ли? – удивился лейтенант.
– Пломбы, – Митрофаныч стал развязывать мешочек, – свинцовые пломбы. Мы такими помещения и склады пломбируем, – уточнил он. – Чем не картечь?
– Вы что, серьезно? Вы этими железяками с немцем воевать надумали? – Титоренко искренне расхохотался.
– Как будто вы, товарищ лейтенант, деревяшками с немцами воюете, – сказал Митрофаныч. – Лучше дайте нам в помощники старшину, – он кивнул в сторону Пилипенко.
Еще не успокоившись от смеха, лейтенант повернулся к старшине и спросил:
– Поможешь?
– Почему же не помочь. Я с этим очень даже знаком. В Гражданскую мы с партизанами из рассверленных дубовых колод по белым стреляли, только это от скудости было. А у вас запасного оружия на роту военного времени наберется.
– Ну и как, подходяще колоды били? – опять расхохотался лейтенант.
– А вы не смейтесь, товарищ командир, – Пилипенко наклонился и взял из холщового мешочка пригоршню пломб. – Сколько, вы думаете, здесь пуль? Не знаете? А я вам скажу. Это полноценный залп стрелкового взвода. Между прочим, в пушку можно гораздо больше зарядить.
– А почему колоды не разрывало? Не сочиняешь, старшина? – Титоренко вздрагивал от приступов смеха. – Тоже дымный порох применяли?
– Применяли и дымный порох, и обручами колоды оковывали. Однако ж, повторяю, все это было от скудости.
– Ну ладно, пошутили и хватит, – лейтенант справился со смехом, – недостатка вооружения мы, к счастью, не испытываем и, значит, ни эту артиллерию, – он пнул сапогом ближайшую пушку, – ни всего оружия, которое у немца захватили, через фронт не потащим. Разговоры о положительных качествах старинных пушек в дальнейшем допускаю только в познавательном и историческом плане. – Титоренко окинул взглядом всех стоящих рядом и сказал: – Всем ясно? – Митрофаныч утвердительно кивнул. – Значит, разговор считаю законченным.
Последние слова лейтенанта совпали с гулким стаккато пулеметной очереди, и он замер, прислушиваясь. Пулемет опять подал голос. Выстрелы доносились не со стороны, куда ушла разведка, а от противоположного края болота, которое благополучно преодолела группа Титоренко.
– Старшина, без седла с лошадью управишься? – спросил Титоренко.
– Если конь под седлом ходил, – старшина глянул на Митрофаныча, – то управлюсь.
– Коня исполкому военные выделили, – сказал Митрофаныч и кинулся в сарай. Через минуту он подвел лошадь к Пилипенко.
– Давай, старшина, гони за Васиным, пусть сержант срочно возвращается, – лейтенант не договорил, во двор вбежал Васин.
– Деева я в секрете оставил, товарищ лейтенант, – задыхающимся голосом сказал Васин, подбежав к Титоренко. – Он отсюда шагов за сто, в кустах.
Титоренко кивнул и прислушался к новой пулеметной очереди. Лейтенант знал пулеметную азбуку немцев. Немецкий пулеметчик, прочесывая огнем местность, определенным чередованием длинных и коротких очередей сообщал кому-то, что ничего не обнаружил. Лейтенант ждал ответа и наконец услышал очереди, раздавшиеся с другого направления. Отозвался второй немец, очереди его МГ расшифровывались так же: «Ничего не удалось обнаружить». Лейтенант еле заметно улыбнулся и посмотрел на Васина.
– Докладывай.
