Между тем Кузьмич с Митрофанычем не отказались от мысли применить против немцев старинные пушки. Когда Титоренко появился во дворе, они при помощи старшины Пилипенко уже прикрепили обручами один ствол орудия к деревянной колоде, предварительно распилив ее до половины. Казенная часть пушки при этом упиралась в массивный деревянный уступ. Жена Кузьмича тряпкой, намотанной на палку, промывала кипятком ствол второй пушки. Титоренко вполголоса выругался, что позволял себе очень редко, и кивком головы подозвал Пилипенко.
– Вы что, одурели?
– А я при чем? – развел руками старшина. – Они же, как дети малые. У лесника пороху полмешка, вот, как говорят, и бес в ребро, хоть и седина в бороду.
– Полмешка?
– Полмешка, – подтвердил Пилипенко. – Сам видел. Ни больше, ни меньше. Говорит, какому-то обществу или артели должен был передать. Охотникам каким-то.
– Так передал бы.
– Да нет уже этой артели. Под немцем осталась.
– Ну ладно, – лейтенант махнул рукой, – пусть чудят… Пошли к бойцам.
– Обед уже готов, товарищ командир, – сказал Пилипенко и вопросительно посмотрел на лейтенанта.
– Обед подождет, старшина, – Титоренко вздохнул, – если вообще сегодня обедать будем.
