Примостившись на трухлявом пне, лейтенант разулся и перемотал портянки. Васин, посматривая на разбитые сапоги командира, поинтересовался:
– Вы какой размер обуви носите, товарищ командир?
– А в чем дело, сержант? – в свою очередь спросил лейтенант.
– Да я вам сапоги раздобыл, – ответил Васин, – хорошие. Почти не ношенные.
– Немецкие?
– Известное дело, не нашенские, где сейчас другие возьмешь.
– Ну, если раздобыл, давай посмотрим, – сказал Титоренко, – я не привередливый насчет таких вещей. Как-никак, пехота – это, в первую очередь, ноги.
Не ожидавший такого скорого решения вопроса, Васин растерялся.
– Тут такое дело, товарищ лейтенант, – заливаясь краской, пробормотал он, – сапоги на хуторе. Можно сказать, на ответственном хранении. Вот вернемся, тогда и заберете.
– Если вернемся… – усмехнулся лейтенант. – Ну ладно. А то я вижу, сержант Васин сапоги с немецкого разведчика снял и молчком в дом лесника несет. Неужто, думаю, барахолит?
– За нами такого греха не водится, товарищ командир. Мы не немцы… – Васин, похоже, обиделся.
– Не принимай мои слова близко к сердцу, сержант, – произнес Титоренко. – Я тебя уже почти сутки знаю, на войне это много. Вот мои однокашники, взводные, с кем на фронте в одну роту попал, все как один в первом бою полегли. Даже обувь сносить не успели. А за сапоги спасибо. Вернемся – переобуюсь.
Титоренко невольно ужаснулся, насколько, в большинстве своем, быстротечна жизнь взводного командира. Одна-две атаки – и взводами уже командуют сержанты. Отгоняя мрачные мысли, он подумал, что ему-то жаловаться на свою военную судьбу грешно, пока из всех переделок его малочисленная группа выходила удачно. Немцев и немецкой техники они уничтожили они порядочно. Вместе с тем лейтенант понимал, что везение, особенно на войне, – величина непостоянная.
– Собирай всех поближе, – сказал он Васину и в который раз за последние сутки достал из планшета карту.
Только все расселись на траве возле сидящего командира, как послышался звук авиационного мотора. В просветах между вершинами деревьев мелькнул двухфюзеляжный «Фокке-вульф-189».
– «Рама», – почему-то шепотом прокомментировал Васин.
– Должно быть, по нашу душу, – отозвался Деев, – больно уж сильно мы им насолили.
Титоренко посмотрел вверх, пережидая, пока рев мотора немного стихнет, но самолет далеко не улетел. Было слышно, как он, снизившись до предела, делает круг над лесом.
– Тоже разведчик, – вымолвил наконец Титоренко, – только воздушный. И ищет он, вероятнее всего, нас. Поэтому слушайте и запоминайте. Надеюсь, всем понятно, что боестолкновения с немцами нам не избежать, – лейтенант сделал паузу и обвел глазами бойцов, – а значит, мы должны быть к этому постоянно готовы. Вероятнее всего, нам предстоят стычки или бой в лесу, а лесной бой имеет некоторые особенности. Во-первых, – продолжил лейтенант, – в лесу при соприкосновении с противником, если он уже виден, не надо ждать и подбирать удобный момент для стрельбы. Надо стрелять, не мешкая, сразу. Противник во второй раз обычно не показывается. Как говорится, кто не успел, тот опоздал. Уяснили?
– А если стрелять неудобно? – перебил лейтенанта автоматчик Гоша. – Ветки мешают?
– Объясняю. – Титоренко повернулся к автоматчику. – Стрелять все равно надо, но если в секторе выстрела есть ветки, бить нужно очередью. Если в секторе стрельбы просвет, стреляйте одиночными. Уяснили?
– Так точно, – ответил автоматчик и сидя козырнул.
– А вот честь, сидя, не отдают, – усмехнулся Титоренко.
– Так точно, – вскочил автоматчик и снова откозырял. Все дружно рассмеялись, и Гоша опять опустился на траву. Лейтенант, сдерживая улыбку, продолжал:
– Во-вторых, в лесу при случае надо применять стрельбу на рикошет. Особенно если грунт плотный. Как известно, угол падения равен углу отражения, поэтому если противник закрыт кроной куста или чем-то еще, а снизу, у земли, есть просвет, стреляйте под тупым углом к земле, понастильнее, чтобы пуля поразила цель рикошетом. Уяснили?
– Уяснили, – за всех ответил Васин.
– Это применимо и к гранатам, – добавил лейтенант, – старайтесь рикошетом достать противника. Напрямую через ветки не бросайте, граната может рядом упасть, а еще хуже будет, если крупные ветви спружинят и гранату обратно отбросят. Уяснили?
– Уяснили, – опять ответил за всех Васин.
– Кроме того, – продолжал лейтенант, – при огневом контакте не применяйте трассирующие пули, чтобы не обнаружить себя, и постоянно меняйте позицию. Если при этом куст надо огибать, старайтесь идти против часовой стрелки, оружие тогда применять гораздо удобнее.
– А рукопашная? – спросил Деев.
– Что «рукопашная»?
– Особенности имеет?
– В лесу?
– Именно в лесу, товарищ командир, – уточнил пулеметчик.
Лейтенант немного помолчал и, как бы что-то припоминая, пожевал губами:
– Нет. Особенностей я не припомню. Драка она и есть драка, но из личного опыта знаю, что нельзя в рукопашной схватке применять пистолет в качестве ударного инструмента. Некоторые норовят противника рукояткой оглушить. Вот этого я не советую. Или магазин потеряете, или деформируете его так, что потом не вытащить. А еще хуже, если произойдет непроизвольный выстрел. Тут неизвестно, куда пуля полетит.
Лейтенант усмехнулся и добавил:
– Ну а если невтерпеж, то бей немца стволом. А вообще-то, лучше малую саперную лопатку под руками иметь. Вот этот немудреный шанцевый инструмент, я вам скажу, действительно в рукопашной серьезное оружие. Лучше топора. И в горло, и лицо ткнуть можно, и рубить сподручно. Впрочем, всем вам это должно быть хорошо известно.
Между тем звук мотора «рамы» стал глуше и наконец совсем затих. Лейтенант замолчал и некоторое время прислушивался.
– Улетела, – сказал он, – кажется, не обнаружила нас.
– Дай бог, если так, – пробормотал Васин, – только немец все равно не отстанет.
– Это уж как водится, – ответил лейтенант и опять прислушался.
– А это что? – Титоренко недоуменно приподнял брови. – Кто-нибудь слышит?
Со стороны хутора доносился дребезжащий стук тележных колес.
– Всем залечь, – свистящим шепотом произнес лейтенант, – Васин, ну-ка проверь, что еще там за напасть.
Сержант молча вскочил и бесшумно скрылся в кустах. Все замерли, прислушиваясь. Через некоторое время Васин так же бесшумно появился на прежнем месте. Сержант улыбался во весь рот.
– Подкрепление пожаловало, – вполголоса сказал он лейтенанту, – двухорудийная батарея.
– Какая еще, к черту, батарея?
– Я не шучу, товарищ командир. Можете самолично убедиться, – сержант кивнул в сторону, откуда доносились непонятные звуки.
– Старики, что ли?
– Они самые, – еще шире улыбнулся Васин. – Пушкари-самоучки. Причем во всеоружии. Каюк теперь немцу! Пойдемте встречать.
Титоренко, чертыхаясь, вышел вслед за сержантом на дорогу и в изумлении замер на обочине.
