Результат батальон выдал уже через неделю, когда возле одной из деревенек был вырезан конный патруль в семь солдат. Каратели вошли в деревню, согнали всех жителей в кучу, отделили взрослых мужчин, и всех уничтожили, а остальных при этом не тронули. И покатилась слава о «черных гадюках», вырезающих целые деревни. За ними началась охота и несколько крупных мятежных отрядов объединились, с целью уничтожения карателей. А они и не таились, остановились лагерем на равнине. Но когда в ночь расположение их временной базы атаковали сразу полторы тысячи утиронов, каратели встретили их в полной готовности. Несколько часов шел бой, и его итогом стало то, что всего две сотни мятежников, с трудом, смогли оторваться от «гадюк» и спрятаться в самых глухих и недоступных местах края.
Прошло еще два года, и утироны, потерявшие в ходе зачисток и операций карателей шестую часть населения, добровольно покинули территорию герцогства Штангордского. Весь народ попросил убежища в Аппене, и их приняли, как борцов за свободу от тирании злобных соседей. Правда, когда через несколько лет утироны попробовали намекнуть правителю про автономию, тот долго не думал. Он отдал приказ, и его рыцарская конница в течение суток стоптала все племя коваными копытами своих тяжеловозов. Так с лица мира Тельхор исчезло племя утиронов.
История же батальона «Черная Гадюка» продолжилась, и через десять лет, когда на престол садился Конрад Третий и, как это бывает, знать подняла голову, каратели вновь понадобились государству и показали себя во всей красе. Пылали замки мятежников и целые рода аристократов, насчитывающих по несколько десятков колен благородных предков, вырубались под корень. Действовали каратели быстро и жестко. Поэтому мятеж затих быстро, по той причине, что закончились мятежники, и очередной бунт захлебнулся в крови.
Потом наступил достаточно длинный и спокойный период во внутренней жизни герцогства Штангордского, и батальон «Черных Гадюк» сначала был сокращен до роты, а позже и совсем расформирован. После чего два сержанта, Калин Тварда и Смирт Умикантэ, наконец–то вернулись домой, в родной Норгенгорд, где и застряли в Городской страже, пока совершенно случайно меня не столкнула с ними судьба.
Лука мне тогда сразу намекнул, что желательно расторгнуть договор с сержантами. Вроде как они не тому моих парней научить могут, а он, взамен, обещался найти нормальных инструкторов. Однако тогда я взглянул на громилу Луку, который с опаской смотрел на двух потертых и побитых жизнью старых карателей, и понял, что тайный стражник, сам по себе отличный боец, попросту боится этих стариков. Вот она репутация батальона, прошедшая через года, и наверняка, если кому–то из тех дворян, что бунтовали в прошлом году, сказали бы, что их делом займется «Черная Гадюка», уверен, никакого мятежа не было бы и в помине.
Раскидав всю полученную от Луки информацию по полочкам в голове, и прикинув ее на нашу ситуацию, я решил, что для моих парней лучших учителей, чем Тварда и Умикантэ, попросту не найти. И это мне еще крупно повезло, что нашлись такие люди. Именно их опыт нам и пригодится. Учебную программу я не утверждал, все было проще. Наблюдал со стороны, и правил полученные мальчишками на занятиях знания в нужную нам сторону. Впрочем, незначительно. Поскольку все, чему учили парней сержанты, было очень полезно и жизненно необходимо.
Я подошел поближе к парням, которые внимали сержанту, и тоже вслушался в то, что говорил престарелый ветеран.
— В боевую группу, действующую в тылу противника, требуется отбирать наиболее опытных, сильных и умелых воинов, способных успешно действовать в любой обстановке, — говорил сержант. — На должность командира всегда назначается самый обученный и инициативный из бойцов. Самое главное для таких воинов, быть отчаянными и не бояться смерти. Должен быть природный инстинкт выживания, способность чувствовать себя своим везде, в лесу, в степях, в пустынях и в горах. Пока вы не годитесь для такого. Ведь вы неприспособленные к жизни на природе горожане. Но это пока. И мы с сержантом Умикантэ сделаем вас не просто солдатами, а воинами, способными действовать где угодно и в любых условиях. На этом занятия окончены. Все свободны, разойдись.
Мальчишки задвигались и группами направились в сторону дома. Скоро ужин, а за день их молодые организмы, наверняка, потеряли немало энергии. Ко мне подошли сержанты, и я спросил Калина:
— Что изучали сегодня, сержант?
— До обеда мечный бой и рукопашная схватка. А после проведение акций устрашения, теория.
— Только практики нам в Норгенгорде не хватало, — меня разобрал смех.
— Это да, — улыбнулся Тварда, а Умикантэ громко захохотал.
— Как успехи? — отсмеявшись, задал я следующий вопрос.
— Мальчишки слабенькие, конечно, — Тварда говорил все, как есть. — Недокормыши, сказывается недоедание в раннем детстве и многие еще в норму не вошли. Но на занятиях горят и стараются, а значит, толк с них будет.
— Тут такое дело. Мы вскоре в рейд уходим. Присмотрите тут за моими, господа сержанты.
