На извращенцев у босяков давно зуб имелся, в прошлую зиму они в этом самом парке сразу троих потеряли. Вошли парнишки в парк, на пропитание чего выпросить. А потом их нашли порезанными на куски, с многочисленными следами насилия, уже в другом квартале. Стражники никого не искали. Зачем, ведь это всего лишь бродяги? Но босяки ничего не забыли и смогли прознать, кто это сделал. И хотя силенок, чтобы до тварей дотянуться, им не хватило, зло на всех извращенцев они затаили.
На молоденького и растерянно озирающегося паренька двое раскрашенных «благородных», среагировали моментально. Видимо, свежачка захотелось. Они подошли к Фиццы, договорились с ним об услугах и направились в нашу сторону. Хотели позабавиться, а получили несколько переломов, и нам не пришлось ничего делать. Ребята Длинного Лога набросились на них с такой яростью, что я уже думал, как бы их оттащить. Но ничего, Длинный со своей стаей сам справился. Денег у раскрашенных было не очень много. Но они имелись, и бродяги могли питаться не один день. А еще мы забрали у них два меча. Можно. Ведь педофилы жаловаться к стражникам не побегут. Не в том месте они пострадали. Как бы там ни было, но извращенцев нигде не любят. Если общество нормальное.
Однако мы ошибались. Потому что заступники у мерзавцев все–таки нашлись.
Прошел еще один день. Мы вновь покинули приют, и вышли к месту встречи с босяками, мостику через речку. Они нас уже ожидали и Длинный Лога сквозь зубы процедил одно только слово:
— Беда.
— Говори, Длинный.
— Дворянчики эти, которых мы вчера избили, к стражникам не пошли, а пожаловались смотрителю парка Пяти Художников. И он бандитов заезжих нанял, чтобы нас найти. Говорят, серьезные ребята, и смотритель парка решил нас примерно наказать.
— Они знают, кого искать?
— Да.
— Кто смотритель и где он живет?
— Как фамилия не знаю, уличные мальчишки зовут его по кличке — Гнус. Живет сразу за парком. Он нас обещался из–под земли достать, ему извращенцы за спокойствие и сводничество отстегивают.
— Это понятно.
Лога помолчал, а затем поймал мой взгляд и спросил:
— Что делать, Пламен?
— Если смотрителя убить заказ пропадет. Верно?
— Да.
— Ты с нами?
— Конечно.
— Тогда веди к дому смотрителя.
Я рассудил так, что раз уж мы решили пробивать себе дорогу наверх по примеру Кривого Руга, действовать надо соответственно. Значит надо действовать жестко и решительно. Тем более, что момент удачный, бродяги и Лога напуганы, поэтому готовы подчиняться, и бояться времени нет. Конечно, убийцы нанятые Гнусом, люди серьезные. Но смотритель не тот человек, чтобы на босяков специальную охоту открывать. Ему это не по масти и не по чину. Испуг Длинного Лога был понятен, наслушался слухов уличных. Вот и ходил, сам себя накручивал. Однако, наверняка, все гораздо проще.
К домику смотрителя Гнуса, надо сказать, очень симпатичному двухэтажному строению за высоким забором, вышли быстро. Босяки пробежалась по округе, ни стражи, ни нанятых Гнусом бандитов, не заметили. Все спокойно, можно сделать, что задумано. В домике горели свечи, и был слышен шум веселой гульбы, кто–то бренчал на гитаре и пытался пьяным голосом выводить какую–то песню. Тот же притон, только для специальной публики.
Идти решили вчетвером: Длинный Лога с крепкой дубиной из черенка лопаты, Звенислав и я со свинорезами, а Курбат с трофейным мечом.
Через забор перелезли шумно, а Длинный еще и грохнулся. Но в таких местах собак не держат, ибо они мешают гостям, и гулянка шла знатная. Поэтому нас никто не услышал. Сквозь открытое окно проникли внутрь и, судя по всему, здесь употребляли не только алкоголь, но и дурман–травы. Запах стоял такой, что меня едва наизнанку не вывернуло.
Попали в спальню и здесь уже кто–то был. Осторожно, на цыпочках, я подошел к кровати и увидел, что на ней, прижавшись друг к другу обнаженными телами, спали два толстых обрюзгших мужика в возрасте. Фу, мать их так, противно. Извращенцы. Вот бы ударить каждому по башке дубиной и расшибить черепушки. Но мы пришли не за ними.
Главная гулянка шла на первом этаже, в общей зале. А смотритель парка Пяти Художников располагался в кабинете наверху и мы вышли удачно, из спальни как раз имелся выход на лестницу. Спокойно, не потревожив спящих, мы вышли из комнаты. А затем, словно так и надо, вчетвером поднялись наверх и уперлись в запертую дверь. Парни замялись, что делать непонятно. Поэтому я проявил инициативу и, постучавшись в дверь, закричал:
— Гнус, там важный клиент пришел, тебя требует.
— Сейчас, — раздался скрипучий голос подвыпившего человека и сразу вопрос: — А где, мой милый Пени?
— Он пьяный уже, под столом валяется с каким–то хмырем в обнимку, — кто такой Пени, я не знал, но думаю, что попал в больное место Гнуса.
Было слышно, как смотритель побежал к двери, при этом приговаривая:
— Пени мне изменил, мой милый и нежный мальчик решил бросить меня.
