— Матери у них тоже не простые были, дочери Бравлина от второй жены Родославы, великой ведуньи народа дромичей. Ее еще я помню и, воистину, она была очень сильна. Словом реки вспять поворачивала. Если грустила, всю Великую Степь хмарью накрывало, а если была счастлива, то благо великое людям было. Дочери ее: Дара, Русна и Мара, силу материнскую унаследовали, пусть не овладели ею полностью, но тоже многое умели. Вот они и есть матери мальчишек. Я всего только купец, господин капитан, многого не знаю. Однако понимаю — от этих парней надо держаться подальше. Мало того, что силу воинскую и ведовство от отцов унаследуют, им для этого учителя не нужны, само все со временем придет. Но и материнское наследство подоспеет, а тогда пиши — пропало, тикай, кто куда может.
— Даже так? — искренне удивился Штенгель.
— Именно. Ведь наш народ очень древний, господин капитан. И из наших легенд мы знали о таких людях, в которых сошлись две крови, колдовская и воинская оборотней–бури. Каждый раз, в годину испытаний, когда наш народ стоял на грани уничтожения, находился такой человек. Но чтобы сразу трое уродилось, не было такого никогда. А значит, грядет время перемен, войн и смут.
— И каковы ваши рекомендации, Путивой?
— Какие рекомендации может дать простой купец, господин капитан? Самый лучший вариант, по–моему, заняться мальчишками лично, стать другом этих сирот и сразу объяснить, кто они и кто их истинный враг. Они не сегодня, так завтра, в Старую Гавань сбегут, неладное вокруг себя почувствуют. Поэтому лучше поторопиться.
— Мальчишки уже сбежали.
Купец пристукнул ладонью по столу и сказал:
— Про это я и говорил с самого начала. Вот она, кровь бури. Когда я торговал лошадьми на восточной границе каганата, кое–что видел и могу вам прямо сказать, что чутье на опасность у них очень хорошее.
— Ладно, господин Путивой, не горячитесь. Сейчас вы отправитесь к себе домой, и если вновь понадобится консультация, вас вызовут. Разумеется, вы в курсе, что болтать не следует?
— Да, знаю я все, — прокряхтел купец, выходя из комнаты.
Бойко Путивой вышел, а капитан повернулся к жрецу, который во время разговора не сказал ни слова, так и сидел в углу. Штенгель махнул рукой вверх и немного вправо, в том направлении, где располагались покои герцога, а потом спросил:
— Что решили там, определились?
Жрец заговорил, и его голос был неестественно глух:
— Вам разрешено вступить в прямой контакт с мальчишками, капитан Штенгель. Судя по всему, они окончательно покинули приют и, конечно же, назад возвращаться не собираются. Они начали свой путь, и что из этого выйдет можно только предполагать. Ваша задача теперь не ограничивается одним только наблюдением и вам дается возможность принимать решения самостоятельно.
— Достопочтенный Фриге Нойм, вы говорите так, как будто вас это совсем не касается, — язвительно заметил Штенгель. — Однако напоминаю вам, что вы мой подчиненный. По крайней мере, временно.
Жрец издал горлом непонятный звук, отдаленно напоминающий скрип несмазанных тележных осей, и ответил:
— Капитан, я жрец, и только бог Белгор мой начальник. Признаю, возможно, я был немного грубоват, ибо не привык работать в команде.
— Хорошо, тогда объясните мне, чем будете заниматься непосредственно вы, пока я буду пытаться сдружиться с этими молодыми волчатами?
Фриге Нойм помедлил и ответил:
— Я буду искать их родственников.
— Странно, мне про это ничего не известно.
— Вы и не могли этого знать, так как данная информация проходит по ведомству духовному, а не по светскому. После разграбления Ориссы большинство дромов–беглецов, из тех, что уходили на запад, обосновалось у нас. Но были и такие, кто эмигрировал в Эльмайнор. Таких немного, но они были. И есть сведения, что там обосновалась четвертая дочь Бравлина и Родославы, ведунья Гойна, а с ней рядом несколько десятков профессиональных воинов. Не знаю как сейчас, но еще в прошлом году отряд дромов налетел на замок мятежного графа Свакурда и всех там вырезал. Думаю, что степняки, поселившиеся у наших соседей, не знают, что кроме них еще кто–то уцелел. Поэтому надо присмотреться к ним, ибо неизвестно, как они отреагируют на известия о родичах.
Капитан встал и машинально оправил мундир:
— В таком случае оставляю старшим Корна, и связь будем поддерживать через него. Понимаю, что информацией вы со мной делиться станете скупо. Но если появится что–то интересное, прошу не оставлять меня в неведении.
Штенгель протянул жрецу руку, а тот ее пожал и сказал:
— Договорились, капитан.
Два человека, занятых одним и тем же делом, расстались, и дороги их разошлись на неопределенно долгий срок. Жрец отбыл в герцогство Эльмайнор, а капитан Штенгель, вновь надев маску вора, тем же вечером оказался в Старой Гавани.
