Курбат и Звенислав это тоже услышали. Перебежали к окнам с моей стороны и напряглись. Слышно как они заерзали на своих постах, и мы, насторожившись, взяли уже взведенные арбалеты наизготовку, как наставлял Гонзо. Вдоль улицы мелькнула тень, а за ней другая. И вот уже полтора десятка человек бегут к таверне. Папаша Бро все–таки решил нанести превентивный удар. А может быть это чья–то самодеятельность, и шакалы решили поживиться, пока хозяина дома нет?
«Давайте, — промелькнула у меня мысль, — нам есть, чем вас встретить».
Щелк! Щелк! Щелк! — наши арбалеты ударили вразнобой.
Промазать было трудно, с десяти- восьми метров не промахнешься. Тем более на входе нападавшие скучились в толпу. Две тени с криком упали на мостовую, и еще одна, громко выругавшись, откатилась в сторону. На ощупь, освещаемые лишь луной и далеким отсветом набирающего силу пожара, мы перезарядили корявые пародии на арбалеты и, не видя внизу целей для стрельбы, помчались в общий зал.
Нападавшие уже здесь. Их восемь человек, и это не парни Папаши Бро. Скорее, они похожи на залетных ночных ухорезов из Гратры. Только у них и степняков носить в ушах тяжелые серьги символ почета и показатель авторитетности. Рыцари ножика и топора. Шакалы, как есть шакалы приблудные. Пять пришлых окружили со всех сторон Гонзо и зажали его в угол. А еще трое орудовали за стойкой, пытаясь выломать дверь на кухню и достать спрятавшихся там девчонок и Марту. Видимо, они надеялись, что ключница знает, где Кривой Руг прячет свое золото.
Осматриваться некогда. Но я заметил, что у входа валялись три тела и весь пол густо заляпан кровавыми отпечатками сапог. Гонзо молодец, проредил врагов.
Щелк! — над моим ухом пронеслась черная короткая стрела и один из атакующих Гонзо ухорезов, с силой, влип в стенку. Еще один готов. Пора и мне в бой вступить. Поэтому я крепко прижал к плечу арбалет, надавил на спуск и мой болт ударил еще одного противника. А следом Звенислав выстрелил. Однако он промазал и его стрела, только слегка поранив бандита, унеслась к выходу.
Нападавшие были так сильно увлечены дракой, что сначала даже не заметили нас. А может причина иная. Лестница в полумраке, а в зале от света масляных светильников светло словно днем. Сразу и не понять, откуда смерть прилетела.
Вынув свой нож, вместе с Курбатом я помчался на выручку Гонзо, который, ловко отмахиваясь от гратрийцев коротким мечом, наподобие фергонского гладиуса, ловким выпадом свалил очередного врага. Правда и сам не уберегся. Один из шакалов, прыгнув вперед, достал его ножом в левое плечо. Вышибала еще держался, но если ему не помочь, он истечет кровью.
Мы с разгона, словно клин, вбились между двух гратрийцев, одновременно атакующих Гонзо, и от удара они подались в стороны. Эти не штангордцы и не дромы. Гратры по природе своей мелковаты, ростом и весом с подростками схожи. Так что противник не самый страшный.
Наотмашь, от груди, я ударил ближайшего врага. Но мой нож встретился с его кинжалом и со звоном отскочил. А вот Курбат своего противника, наоборот, сразу же подрезал. После чего мой противник, оттолкнувшись от стены, ударил меня в грудь ногами. Шерстяная безрукавка удар смягчила, переломов быть не должно. Однако воздух застыл в грудной клетке. Дышать нечем, и я упал на грязный пол.
Дальше пару минут все было как в тумане. Но я отчетливо запомнил нависшего надо мной противника с подпиленными для пущего страха зубами, который заносил для удара кинжал. А потом что–то темное сбило его с ног и стало яростно топтать ногами.
Когда я снова смог снова дышать и приподнялся, все уже было кончено. Двух гратрийцев, оставшихся в живых, держал на прицеле Звенислав и Курбат их вязал, а облокотившийся на стойку Гонзо кричал в сторону кухни:
— Мама! Тяни бинты и горячую воду. А то помрет твой сын в расцвете сил! Быстрей давай, если внуков увидеть хочешь!
Нормально, все живы и почти здоровы. Теперь оставалось только дождаться наших победителей, разбирающихся с Папашей Бро. Хм! Или наоборот. Но такой вариант меня не устраивал, и хотелось думать, что победителем будет Кривой Руг.
Бесконечные холмы северного графства Норгенгорд простирались на несколько десятков километров вокруг. Места безлюдные и не приветливые. Люди здесь появлялись редко, и только дорога, Северный тракт, оживляла пейзаж.
Пассажирская карета следовала по старой дороге маршрутом Штангорд — Эльмайнор и везла только одного пассажира, достопочтенного Фриге Нойма. Надо сказать, что путешествия жрец переносил тяжело, и его чрезвычайно утомляло вынужденное бездействие, когда он не мог заняться делом. Можно было поспать, но он уже выспался. Почитать, но стекла кареты нужного света не пропускали. Думать, но думы были далеко не самые веселые, и главным образом от того, что Фриге Нойм не любил эти места. Куда ни брось взгляд — холмы, и все напоминало о прошлом. О том времени, когда он был молод…
