После чего, с какой–то затаенной тоской, он произнес, ни к кому конкретно не обращаясь:
— Копишь оружие, собираешь, бережешь, а тут нате вам, вынь и положи. А кто отчет даст, куда потом оружие делось?
— Так что арбалеты? — напомнил я.
Здоровяк повернулся, взял один арбалет в руки и начал инструктаж:
— Вот это ложе и на него крепится все остальное. Внутри спусковой механизм с предохранителем — вроде все работает исправно, недавно смотрел. Он состоит из шайбы, зацепа для тетивы и фиксирующего механизма. Поверху ложа идет все остальное. Желобок посередине для того чтобы болты в сторону не уходили. Далее сам лук и к нему крепится тетива. Под низом идет металлическая пятка. Упираетесь одной ногой в нее, а тетиву цепляете крюком, — громила указал на металлический крюк на поясе. — А затем, разгибаясь, тянете до тех пор, пока тетива на стопор не встанет.
Он достал из чехла короткую стрелу, положил ее на стол и протянул арбалет мне.
— Пробуй.
Я попробовал сделать все, как сказал Гонзо. Уперся левой ногой в пятку и накинул на тетиву крюк. А потом, резко разгибаясь всем телом, потянул крюк на себя. Механизм затрещал, как бы ни лопнула тетива или не сломался механизм, но все получилось. Ура! Потом аккуратно вставил короткую стрелу–болт в паз и арбалет к бою готов.
— Сойдет, — буркнул Гонзо и указал на бревна, лежащие на другой стороне двора. — Забавляйтесь до обеда.
Однако мы занимались стрельбой не до полудня, а до самого вечера, с коротким перерывом на обед, и устали, словно ездовые собаки. Это поначалу было смешно и интересно болтами в бревна пулять. Однако потом болты следовало из этого дерева вытащить. Причем аккуратно. А когда после третьего–четвертого выстрела наконечники стали выпадать, их по новой на деревянную стрелу насаживать нужно. И монотонное упражнение, согнись–разогнись, тяжкая нагрузка на все тело, особенно на спину. Короче говоря, ощущения такие, как если бы весь день мешки тягали.
Наконец, день прошел, и мы, спрятав оружие и стрелы в чехлы, отправились на ужин. Кормили здесь просто отлично. Ключница Марта прониклась к нам сочувствием. Поэтому кормила как родных и близких людей. Ну, дай ей боги счастья, за ее доброту.
С нами за столом находился вор по кличке Лысый, и как–то так получилось, что мы с ним разговорились. И в конце ужина он пообещал свести нас с одним купчиной из дромов. Не то чтобы мы так уж горели желанием увидеть бывшего земляка. Но мало ли, вдруг этот купец знал наших родителей? Ведь сами мы только имена помним. Жаль, прервали нас, и разговора не получилось, интересный человек этот Лысый. Ну, ничего. Может быть, еще встретимся с ним.
Тем временем наемники и пираты вооружались. У каждого бойца, если не доспех или кольчуга, так хоть какие–то элементы защиты имелись, щит или шлем, на худой конец толстая войлочная куртка или плотная шубейка с меховой шапкой. За полчаса здоровенные жизнерадостные мужики, весело попивающие пивко и знаменитые взвары толстушки Марты, превратились в дисциплинированный отряд из восьми десятков обвешанных оружием головорезов. А затем, под командованием своих авторитетов, они направились вниз по улице к морю, на противоположный конец Старой Гавани.
Таверна «Отличный Улов» опустела, и остались в ней только пять молодых девчат во главе с Мартой, готовившиеся к приему раненых, вышибала Гонзо, засевший в центре зала с двумя хорошими арбалетами. Ну и мы, отправившиеся со своими стрелковыми механизмами, которые трудно назвать арбалетами, на второй этаж.
Мы расположились в угловых комнатах, и через открытые двери могли перекликаться друг с другом. Нам помогли, теперь наш черед ответить услугой за услугу. Правда, напасть на таверну вряд ли кто–то решится и бойцы Бро рядом с ним. Однако все возможно и расслабляться нельзя.
Неказистый, но достаточно надежный и пристрелянный арбалет лежал на подоконнике. А я разместился на табуретке и сидел в полной темноте. Осматривал освещаемую луной улицу и чувствовал себя, пусть не воином, который защищает свой дом, но что–то очень близкое к этому в душе было.
Прошло два часа и ничего не происходило. Время от времени я окликал друзей и продолжал наблюдать за окрестностями. Казалось, что вся Старая Гавань замерла, в ожидании чего–то, и затаилась. Ни звука, ни шороха, ни теней.
Хлоп! Я только на миг прикрыл тяжелеющие веки и тут же встряхнулся. Где–то возле самого моря вспыхнули сполохи огня. Взметнулись к темному небу длинные языки пламени, и мне показалось, что я даже расслышал звон металла о металл, яростные крики и стоны умирающих людей. Нет. Конечно же, мне это только показалось. Харчевня «Щедрый Бро» загорелась — это да, есть такое. А вот крики я слышать не мог, далековато.
— Фьюить! — где–то совсем рядом, в полной тишине, кто–то громко свистнул.
