Жрец подскочил к девчушке, судя по всему, дочери виконта, непонятно как выжившей, и попытался ее поддержать. Перед ним стояла дилемма, применить дарованную Белгором силу для исцеления невиновного в поступках своего отца ребенка, и тем самым нарушить закон. Или же добить ее, как того требовал все тот же суровый закон.
«Плевать, — решил для себя Фриге, — ребенок есть ребенок, его надо спасти».
Он развел руки и попытался вспомнить, как применить формулу преобразования божественной силы в исцеляющий поток. Но тут девочка подняла голову, и жрец увидел ее лицо. И даже виконту с его застывшими, словно маска, чертами лица, было далеко до того, что разглядел Нойм. Это было не лицо, а вырубленное в скальной породе изваяние, навсегда застывшее с одним выражением, превращающейся в ужасную гримасу улыбкой.
Амулет стал даже не теплым, а нестерпимо горячим, и жрец растерялся. Вновь он ошибся. Не виконт был проводником Порядка, а его дочь. Как это случилось и почему? Ответа не было, но Фриге не мог ударить эту кроху. Просто не мог, ведь он не убийца детей, а их защитник. А девочка, которая только что умирала, вдруг сама набросилась на него. Движения ее были резкими и быстрыми, а смертельные раны на теле прямо на глазах заживали. И каждый удар хлипким детским кулачком подкидывал жреца вверх и сопровождался огнем, вырывающимся потоком из ее ладоней. А заключительный удар раскрытой пятерней, подобно острой бритве, прошелся по лицу и шее Нойма.
Молодой жрец, захлебываясь собственной кровью, упал и все что он смог, направить оставшуюся при нем немалую силу, дарованную прародителем, прямиком в каменную маску. Свет, сродни солнечному, вновь затопил все вокруг. Удары по его телу прекратились и Фриге Нойм, в беспамятстве, рухнул на камни древнего родового замка, последнего жителя которого он только что уничтожил…
Спасли Фриге Нойма совершенно случайно. По дороге двигались два жреца и, услышав отголоски магической битвы, они сразу же поспешили к замку. Исцеление пришло сразу, хотя огромнейшая слабость во всем теле от большой кровопотери, давала о себе знать.
Через сутки Нойм сидел на крепостной стене и наблюдал как методично, один за другим, его собратья поджигают деревенские домики. А окружившие поселение солдаты герцога расстреливают разбегающихся людей из луков и арбалетов. Потом, уже после того как на месте деревеньки не осталось ничего, кроме углей и обожженных трупов, проводился обряд очищения. А жрец все так же сидел на стене и разрывал свою душу на части.
Он был неправ с самого начала, ибо о своих подозрениях был обязан известить более опытных старших жрецов. И второй раз, когда отправился в близлежащий замок, а не оторвался от опасного места на приличное расстояние. И третий раз, когда после смерти виконта Карагаса посчитал, что победил. И наконец, в четвертый, не успев вовремя среагировать на предупреждение амулета–поисковика.
Никто его не корил и не напоминал о промахе. Но он этого не забыл и много позже, спустя несколько лет после этих событий, не переставал терзать себя за ошибки. Да и как тут забудешь? Ведь только подойди к зеркалу и посмотри на свое украшенное ожогами лицо и шею, перечеркнутую застаревшим рваным шрамом, сразу вспомнишь тот день, тех людей, обгоревший замок и маленькую девочку.
Впрочем, заниматься самобичеванием и копаниями в душе ему не позволили, и уже через месяц Фриге Нойм был в Штангорде, где стал личным порученцем верховного жреца Хайнтли Дортраса. И чем он занимался все эти годы, можно вспоминать долго. Однако надо сразу сказать, что на одном месте Фриге никогда долго не задерживался. И свой первый бой с проводником великой силы порой вспоминал как легкую прогулку. Поскольку вся его жизнь превратилась в борьбу, краткий отдых для лечения и собирания новых знаний, а потом вновь борьба.
Вот и теперь ему поручили новое дело, и задача была не из простых. Не более и не менее, как спасение целого народа. Кажется, все достаточно просто. Есть мальчишки, соединившие в себе природные способности отцов и божественную кровь матерей. И для достижения цели их необходимо направить на путь мести рахам, оказать всю возможную помощь в уничтожении этого племени, поклоняющегося не богу, но искусственному демону, и тем самым снять проклятие с семьи герцога и Штангорда. Просто–то просто. Но как этого добиться в полной мере и без критических потерь? Попробуй, разберись…
Тем временем карета остановилась на постоялом дворе для смены лошадей, и жрец вышел размять ноги. Кругом, куда ни посмотри, холмы. Дальше по пути они станут выше и превратятся в предгорные кручи. А уже за ними пойдут горные перевалы, где раскинулся благодатный Эльмайнор, давний союзник и соперник Штангорда. Как его встретят там? Найдет ли он ведунью Гойну? Сможет ли убедить девушку в том, что ее помощь необходима? Жрец гадать не хотел. Он знал свой путь. Знал, для чего рожден. И если таково его предназначение, он пойдет именно так, а никак иначе.
