Конечно, с природниками, как жрецы называли адептов и носителей Дара Природы, проблем раньше не возникало. Однако в Штангорде их было немного, и вели они себя смирно. А вот в Эльмайноре, наоборот. Именно природники составляли основу тех, кто боролся с враждебными великими силами и их проводниками. Так что все может быть. Хотя надежда на положительный ответ имелась, а значит надо ехать.
— Достопочтенный, — жреца окликнул кучер. — Мы готовы и можем отправляться.
Фриге Нойм еще раз оглянулся. Кругом холмы — век бы их не вспоминать. После чего он потер ладонью рваный шрам на шее и ответил:
— Поехали.
На рассвете в таверну вернулись хозяева, и настроение у них было не очень хорошее, ибо Папаша Бро, гадюка старая, всех перехитрил. Он собрал вокруг своей харчевни каждого, кто только мог держать в руках нож. Произнес перед бродягами зажигательную речь про воровскую честь, а после этого, тихо и незаметно, слился. Ладно бы сам. Но он, сволочь, прихватил с собой весь воровской общак, в котором, как говорят люди, было не меньше двух тысяч фергонских империалов. Такая вот воровская честь.
Впрочем, бродяги, которые оставались его прикрывать, эту честь отстояли в полной мере. Против восьмидесяти отлично подготовленных и хорошо вооруженных бойцов Кривого Руга выступили две сотни воров, попрошаек, нищих и прочей «элиты» Старой Гавани, и никто не отступил. Как рассказывали очевидцы этого боя, драка была настолько жестокой, что немногие из головорезов, прошедших десятки кровавых сражений, могли подобное вспомнить.
Едва только наемники и пираты подступили к харчевне «Щедрый Бро», как навстречу потоком хлынули воры. Все как полагается: озверевшие лица, разодранные на груди рубахи, пена у рта и яростные крики, а в руках ножи и прочий колюще–режущий инструмент. Грудь в грудь они ударили в первые ряды воинства Кривого Руга, закованных в доспехи и прикрывшихся щитами наемников. Ударили и уже через пару минут, обливаясь кровью и оставляя в грязных осенних лужах товарищей, откатились обратно в харчевню. После чего на плечах отступавших внутрь вломились привычные к лихим абордажным боям пираты. Однако в темных закутках, коридорчиках и комнатушках–клетушках харчевни воры были у себя дома, а значит сильнее.
Бойцы Одноглазого отступили, и Кривой Руг перешел к правильной осаде. Харчевню, которая находилась на одном из бывших причалов и раньше являлась торговым перевалочным складом знатного купчины, начали окружать со всех сторон. А затем вперед выдвинулись арбалетчики и лучники, которые стали выбивать каждого, кто появлялся в одном из окон «Щедрого Бро». И под прикрытием стрелков наемники подтянули несколько бревен, смастерили из них импровизированные тараны и начали долбить одну из боковых стен. Еще бы час и цель была бы достигнута. Поскольку, размолотив и сокрушив стену, бойцы Кривого Руга смогли бы лишить воров укрытия и навязать им открытый бой.
Однако случилось то, чего никто не ожидал. Где–то в подвалах харчевни вспыхнул пожар. Сухие бревна, доски, стропила, да и просто вещи, натасканные бродягами в укромные углы, вспыхивали мгновенно. Воры заметались, словно крысы, ищущие спасения, но его не было. Кругом располагались стрелки Кривого Руга. И если раньше у них была возможность признать нового пахана Старой Гавани, а потом спокойно покинуть харчевню, то после жаркой схватки про милосердие наемников и пиратов можно было забыть. Но видимо нашелся среди воров человек, который не потерял голову. Поэтому, собравшись в кулак, подгоняемые в спину жарким пламенем, бродяги пошли на прорыв.
Бой принял новое направление и теперь не наемники стремились попасть в харчевню, а сторонники Папаши Бро хотели вырваться из нее. Не столько пытаясь нанести противнику потери, сколько стараясь проломиться сквозь строй, скученная масса людей надавила на шеренгу окованных бойцов, прорвала строй и выскочила на простор улиц и закоулков Старой Гавани. Не так уж и много спаслось воров. Но около пятидесяти человек затаились в трущобах и ждали своей участи. Впрочем, преследовать их не стали, справедливо рассудив, что никуда они не денутся. Следовательно, рано или поздно, сами на поклон придут.
