— Наверху, мелех Каим, основатель новой династии. Он власть. Рядом с ним Совет Старейшин, во главе с премудрым Лебой. У Каима армия наемников, из горцев–гарля и бывших дромов. А у Совета Старейшин амулет Блеклой Луны, который поят силой кровавых жертв. Они все решают совместно, и разногласий между ними нет. Потом идут чистокровные и самые знатные рахи в звании бека, они что–то вроде министров. За ними следуют тудуны — наместники городов, начальники или надзиратели за степными территориями. Под ними тарханы, аристократы. Но там уже не только рахи, но и знатные дромы попадаются, которые Каиму клятву верности дали. Есть еще этельберы — иноземные правители из покоренных или подвластных племен, они равны тарханам. Рангом ниже тутуки — управленцы районов. Еще ниже воины–наемники на службе Каима и вольный работный люд. В самом низу все остальные, рабы, за счет которых живут вышестоящие.
— Про амулет Блеклая Луна, что сказать можешь?
— Ничего, — наемник отрицательно покачал головой. — Слышал только, что на врагов он насылает сильную слабость, а на рахов не действует. Поэтому в битве они подходят вплотную к противнику и убивают его. Говорят, что именно так Орисса пала. Там единственные, кто против амулета выстоял, дочери кагана Бравлина и ведуньи Родославы. Они отход каравана с детьми гвардейцев почти сутки прикрывали, пока силы не иссякли.
— Армия у рахов какая?
— Наемные отряды, постоянной численности нет. Но при нужде до трехсот тысяч воинов собрать могут. Горцы–гарля в основном пехотинцы. Дромы и борасы конница. А есть еще гвардейцы, десять тысяч тяжелой кавалерии из пустынных бордзу. Флот они не держат, при необходимости пиратов нанимают. Их армия — золото, и его у них много.
— Кто враги рахов?
— Все, — десятник невесело ухмыльнулся. — Куда взор не кинь, кругом враги. Только выступить против них, мало кто решается. Есть по ту сторону степи, у хребтов горных, несколько сильных племен, схожих с дромами языком и богами. Так они с ними уже десять лет воюют. Потом на севере Орден Мореходов, мечники великие, никак покориться не желают. Местный герцог враждовал с рахами, границу перекрыл. Но раз мы здесь оказались, значит, золото опять сильней, чем честь.
— Пламен, — окликнул меня Звенислав, — светает, пора уходить.
— Идем, — я схватил один из узлов, который собрали наемники. — Курбат, ты замыкающий.
— Понял, — откликнулся горбун и позади себя я услышал хрип умирающего Мэндэла Тупицы, которого родная мать, некогда называла Вукомиром.
Мы возвращались в Старую Гавань и пока не совсем точно знали, что будем делать дальше и как жить. Однако цель в жизни появилась. Есть враг. Есть мы, трое мальчишек. Следовательно, нам надо стать сильными и перегрызть проклятым рахам, лишившим нас всего, глотки.
— Будьте вы прокляты, твари… — шептал я сам себе. — Пусть весь мир сгорит в огне. Но мы вас достанем везде, где бы вы ни спрятались.
По Белому Городу, самому престижному району города, раскинувшегося вокруг средоточия власти — замка, шли бои. Наемников было много, гораздо больше, чем городских стражников, и доблестные блюстители закона после первых же потерь забаррикадировались в казармах и сели в осаду. Впрочем, их только блокировали. Ведь не они были основной целью мятежников. После чего замыслившие измену дворяне и наемники хлынули в замок герцога, а поддельные офицеры Тайной стражи сразу же захватили ворота и перебили стражу.
В замке, в связи с отбытием лучших столичных полков в Карим, сил было относительно немного. Неполная охранная рота «Гранит», полсотни гвардейцев герцога, с десяток дворян, слуги, чиновники и верховный жрец Хайнтли Дортрас. А против них тысяча мятежников, которые понимали, что если они не прибьют герцога до вечера, максимум, до полуночи, именно к этому времени при самом неблагоприятном раскладе подоспеют два полка латников расквартированных за городом, то завтра они будут болтаться на виселицах. Поэтому все решалось здесь и сейчас.
Сборный отряд капитана Штенгеля, то есть они с Корном, пять городских стражников, присоединившихся по дороге, и жрецы, прорвался в замок вовремя. Поскольку на тот момент единственным местом, которое еще удерживали сторонники Конрада Четвертого, был тронный зал и подступы к нему. Мятежникам оставалось дожать обороняющихся и победа была бы за ними. Но не сложилось, ибо судьба проявила к герцогу Конраду благосклонность и дала Штангорду очередную поблажку.
Жрецы Белгора из отряда Штенгеля, которых было два десятка, почувствовали что–то неладное еще на подходе к воротам замка, и кто–то громко выкрикнул:
— Рядом жрецы иного бога!
— Братья, вперед! С нами Белгор! — закричал бравый жрец–охранник из храма. И надо было видеть его счастливое и одухотворенное лицо. Человек шел на подвиг, во имя своего бога, и сбылась его мечта, к которой он шел всю жизнь.
