— Штенгель, — герцог повернулся к новоиспеченному полковнику, — в подготовке мальчишек исходите из того факта, что времени осталось полгода. Даже если мы не устоим и будем уничтожены, как говорил посланец богов моему отцу, я хочу, чтобы они отомстили не только за свой народ, но и за наш.
— Будет сделано, ваша светлость! — отозвался Штенгель.
— Достопочтенный, — герцог вновь обратился к жрецу. — В связи с надвигающейся войной против рахов мы можем рассчитывать на помощь жрецов?
— Несомненно, — голос жреца звучал твердо. — Рахи первыми употребили силы своего бога против людей, и мы отреагируем на это. К сожалению, должен признать, что мощь противника велика. Поэтому мы не сможем атаковать, но нашу оборону они не проломят и нам есть, чем удивить врагов.
Молодой герцог, который до недавнего времени и не помышлял о том, что так скоро сменит на троне отца, встал. После чего он еще раз оглядел всех собравшихся в святилище, и промолвил:
— На этом все, господа, расходимся.
Весь день мы отсыпались. Никто нас не тревожил и только к вечеру, когда мы вернулись в «Отличный Улов», в подробностях узнали о событиях, которые происходили в Белом Городе. Мятежные дворяне, в основном из тех, кто промотал и прокутил богатство предков, решили скинуть герцога. Что характерно, скинули бы, если бы не подоспевшие на помощь Конраду Четвертому жрецы Белгора, раскатавшие мятежников в кровавый блин. Обычно служители культа в мирские дела не вмешивались. Но мятежники оказались глупцами, и приняли помощь от культа Ятгве. А это уже измена родовому богу–прародителю, и каралась она очень строго. Поэтому сейчас в Белом Городе происходил суд над изменниками и, судя по всему, запылают ночью на площади перед замком герцога яркие высокие костры. С еретиками и изменниками в Штангорде никогда не церемонились. За незаконную ворожбу и колдовство сразу на каторгу отправляли. А за помощь чужеземным культам костер, плаха или глубокий омут. В зависимости от того, какое решение примут служители Белгора.
Впрочем, нас это волновало мало. Свой враг теперь имелся, и про него следовало думать.
Мы посидели, послушали разговоры братвы, поужинали и собрались уходить. Однако в таверне появились встревоженные авторитеты, Кривой Руг и Дори Краб. Все заметили, что они ведут себя странно, и таверна притихла. А они заняли свой стол, и Дори, махнув рукой, позвал нас:
— Парни, идите сюда.
Стол у паханов большой, места всем хватало, и когда мы присели, без предисловий, Кривой Руг спросил:
— Где вы сегодня ночью были?
— В приюте сиротском. Знаешь ведь уже, что наемники там бойню устроили? — я ничего утаивать не стал, смысла нет, и если хозяин Старой Гавани захочет что–то узнать, то узнает непременно.
— Слышал, — Кривой Руг крепко приложился кулаком по столу. — Странная история и темная. Из–за чего они всех ваших вырезали, узнали?
— Рахи убийц прислали, по старой памяти.
— Ладно, то ваши дела. Но если помощь потребуется, обращайтесь. Не вам с наемниками и убийцами тягаться, рано еще. Сегодня повезло, что из засады всех повалили, а прямого боя вам не выдержать.
— Хорошо, — согласился я.
— Лысого давно видели?
— Вчера. Он в город направился и пропал. Мы его ждали, но он так и не появился.
— Понятно… — протянул Кривой Руг, сделал большой глоток взвара, пристально посмотрел в мои глаза и сказал: — Лысый тайным стражником оказался.
— Да, ну! — искренне удивился я. — Это ведь вор, настоящий. Не может того быть.
— Его многие в городе видели, и он ходил с серебряной бляхой на груди. Один из основных героев победы над мятежниками, тайны уже нет, и его лично герцог утром награждал.
— И что теперь будет?
— Посмотрим, — задумавшись, сказал Руг.
— А с нами что?
— Все так же, живите как живете.
Дверь таверны громко хлопнула, и к Кривому Ругу подбежал один из его людей, Федра. Он наклонился к пахану и быстро зашептал на ухо. А хозяин бандитского района выслушал его и нахмурился. После чего полушепотом пообщался с Дори Крабом, и тот ушел.
По «Отличному Улову» зашевелились бойцы Кривого Руга, а я спросил:
— Проблемы? Нам уйти или своих ребят подтянуть?
— Сидите, — голос пахана был напряжен. — Оружия лишнего не надо. К нам гости идут и, судя по их спокойной походке, намерены разговор разговаривать. Ждем.
Минут пять, попивая взвар, мы просидели в полной тишине. Таверна полностью опустела, и кроме нас остались только вышибала Гонзо у дверей и Дори Краб, который появился за стойкой. Непонятная ситуация и Кривой Руг ничего не говорил. Однако беспокойства, как ни странно, не было.
Перед таверной забряцало оружие, как если бы там находился целый взвод воинов. А затем дверь открылась, впуская в теплое помещение холодный ветерок, и появился Лысый. Однако это был не тот вор, которого мы знали и считали своим, а кто–то иной, с совершенно другой походкой, движениями и манерами. Он скинул на боковую перекладину у двери подбитый мехом плащ, и в черной униформе тайного стражника, сверкая золотым эполетом на плече и серебряной бляхой на груди, прошел к столу.
