– Несомненно, встреча будет интересной, но опять та же история – она живёт с мужем, – грустно сказал он.
Каждое расставание с Жоржем вызывает у меня печаль, мне почему-то кажется, что мы покидаем его в одиночестве. Мы прощаемся возле его дома, а сами идём вдоль набережной и любуемся красивыми подсвеченными фасадами домов на другой стороне реки и болтаем об удивительных поворотах нашей жизни.
Навстречу нам попадаются редкие парочки, тут можно ходить безбоязненно – появившиеся не так давно чернокожие промышляют по вечерам в самом центре города, недалеко от собора на площади. И всё-таки возле моста мы встречаем стайку этих ребят. Они стоят под мостом, и в темноте поблёскивают их белоснежные зубы, которым я всегда поражался, – есть там нечего, а зубы всем на зависть. На всякий случай засовываю руку в карман, где у меня лежит складной швейцарский нож, и зажимаю его в кулак – если что, так удар получится более жёсткий. Но они, услышав не французскую речь, нас не цепляют, и мы проходим мимо. Они молчат, и в темноте светятся только их зубы – похоже, они улыбаются. Валерия ослабляет руку, которой она в испуге схватилась за меня.
– Кажется, что Страсбург из французско-еврейского города через несколько лет превратится в нечто другое! – комментирую я встречу с темнокожими ребятами. – А ещё несколько лет назад их тут не было вообще!
Валерия мне напоминает:
– Ведь в Риге уже появился один арабский магазин.
И я понимаю – скоро и у нас будет то же самое, если будет европейское пособие по безработице, да ещё оправдается прогноз о глобальном потеплении и морозы отступят. «Пусть уж лучше будут морозы», – решаю я и закрываю для себя эту тему – всё-таки мы на отдыхе. До отеля идти ещё далеко, и я поддаюсь соблазну, увидев на стоянке свободное такси.
Через десять минут мы подъезжаем к ярко освещённому «Хилтону», и швейцар услужливо распахивает двери. Я провожаю Леру в номер, а сам спускаюсь в лобби-бар, мне хочется ещё выпить. Таких ночных любителей пропустить перед сном пару стаканчиков тут хоть отбавляй. Присаживаюсь в свободное кресло возле бара и заказываю двойной виски с содовой. Мне хочется общения, но тут перекинуться словом не с кем, быстро выпиваю и ухожу, все-таки завтра в путь.
Валерия удивлённо спрашивает:
– Почему так рано?
– Там скучно! – скидываю с себя одежду, ныряю под одеяло, обнимаю её и думаю: «Вот это женщина! Спрашивает, не где ты так долго шлялся, а почему так рано!» – и ещё раз понимаю, как мне повезло.
Весна в Риге – это для меня, наверное, самая лучшая пора, время надежд, ожидания любви и какого-то волшебства.
Я сижу за столиком возле маленькой кондитерской на площади напротив Театра русской драмы. Она открывается в десять, и я как раз в это время приезжаю в Старый город. Я люблю сюда приходить и наблюдать, как люди торопятся куда-то по своим делам и разбегаются с площади в разные стороны по узким улочкам. Солнца с каждым днём становится всё больше, сразу поднимается настроение, и на лицах прохожих появляются улыбки, которых не было видно этой длинной и серой зимой. Женские юбки становятся всё короче, что тоже радует.
Долго не решаюсь набрать номер красавицы доктора, спрашиваю себя, зачем мне это надо, но всё равно звоню.
– Здравствуйте, доктор, я только вчера вечером вернулся из Питера. И позвонить никак не мог, прошу прощения!
Чувствую по голосу, она рада моему звонку.
– Это не страшно, я всё равно была очень занята.
Потом зачем-то пообещал позвонить и встретиться завтра, хотя завтра суббота и я буду дома. И она меня выручает.
– Я не смогу, как и по всем другим выходным!
– Тогда позвоню на следующей неделе, – и кладу трубку.
Мысли о том, что я неисправимый любитель женского пола, посещали меня не раз, и я считал, что это не так уж и плохо в наше розово-голубое время. Моя мама каким-то непостижимым способом узнавала, что я где-то кутил с друзьями, звонила мне домой и строгим голосом просила Валерию позвать меня к телефону. Это были самые неприятные минуты – мама мне строго выговаривала, что я конченый бабник и она не знает, как меня терпит жена, после этого бросала трубку. А Валерия с сочувствием смотрела на меня: «Ну что, получил?» Я молча кивал головой и шёл досыпать. Потом опять звонил телефон, и мама договаривала то, что не успела в первый раз. Мне всегда было интересно узнать, что в это время думал мой отец, но он был немногословен и во всём поддерживал мать.
Не знаю, зачем я собираюсь ей звонить. Да, она чертовски привлекательна, но мысли о том, чтобы с ней переспать, у меня не было, и всё же что-то меня к ней неудержимо тянуло.
