– Завидую я тебе! Это так прекрасно – переживать, ревновать, страдать, ощущая, что у тебя бурлит кровь. Эх, как мне всего этого сейчас не хватает!
– Нормунд, завидовать тут нечему! Эта женщина никогда не будет со мной! Многожёнства у нас нет, а по углам прятаться, чтобы не расстраивать жену, я не хочу – она мне дороже всех баб на свете!
Нормунд посмотрел на меня скептически:
– Сможешь! Вчера-то ты смог?
– Сейчас другое дело, она с детьми уехала на Мальту. И я свободен, как птица в небе!
– Значит, у тебя будет краткосрочный роман, отпуск от семьи! Налюбишься от души и, поверь моему опыту, через две недели будешь необыкновенно рад видеть свою жену, гораздо больше, чем если бы ты сидел дома. К этому времени твой любовный пожар понемногу затухнет и останутся тлеть лишь приятные угольки воспоминаний! И дома будет даже ещё лучше, чем прежде. У меня это бывало не раз!
С моего языка сорвалось предложение:
– Может, немножко виски?
Нормунд понимающе улыбнулся:
– Почему бы и нет?! Только учти, это тебе не поможет! Если надерёшься, сразу звонить ей будешь! Я всегда так делал.
Нам принесли по пятьдесят грамм хорошего «Тулламора». Чем больше я пил, тем больше вспоминал, как я её целовал там, в море, как пахли её мокрые волосы, когда мы стояли под кроной огромного дуба, как я обнимал её в автобусе, когда мы возвращались домой. Нормунд был прав, мне не становилось легче, я ещё сильнее хотел её увидеть и от этого пил всё больше и больше.
Когда я в очередной раз захотел заказать виски, Нормунд закрыл рукой свой стакан.
– Всё, хватит! Дневная норма уже перевыполнена, да и вечерняя, наверное, тоже. Давай выпьем по чашке кофе и пойдём прогуляемся!
Народ выходил из офисов, расположенных в Старом городе, и растекался по кафе и ресторанам, где в середине дня были дешёвые обеды.
– Смотри, канцелярские крысы повылазили из своих нор! Наблюдаю за ними каждый день, напоминают мою жену: придёт из своей конторы, кофе там за целый день нажрётся, давление от этого вверх, а дома глаза к небу закатит: «Ах, как я устала!» Не люблю я этих сучек!
Нормунд закатил глаза, изображая свою супругу, потом остановился и предложил:
– Пойдём ко мне в мастерскую, ты оттуда ей позвонишь! Хороший предлог, картины ей мои покажем!
Мне понравилась его идея, и я прибавил шаг.
– Привет, это я. Извини за утро! У меня приятель художник, приглашает нас прямо сейчас посмотреть свои новые картины.
Она ответила не сразу:
– Ты, случайно, не выпил?
– Нет, что ты, приезжай! Я буду очень ждать! – и назвал ей адрес мастерской.
– Хорошо, буду через полчаса.
Я не стал ждать, когда пройдёт полчаса, и минут через десять уже спустился из мастерской вниз, а Нормунд стал готовиться к приёму гостьи.
Неподалёку был магазин, я успел туда забежать, купить какую-то замученную розу, бутылку шампанского и коробку конфет, потом быстро вернулся назад, где встал часовым возле дверей подъезда.
Лана пришла даже немного раньше. Я повёл её вверх по старой крутой деревянной лестнице. Она удивлённо и с опаской смотрела на меня, словно гадала, что я придумал в этот раз. Я постучал, дверь открылась, и на пороге показался Нормунд, а я от удивления чуть не скатился вниз.
Он был не в своём обычном растянутом свитере, который придавал ему особый богемный колорит, а в рубашке с элегантным галстуком-бабочкой и со своей неизменной сигарой, которую он вынимал, наверное, только перед сном. Было видно, что за это короткое время он основательно подготовился. Мой рассказ о Лане произвёл на него впечатление, и он хотел в свою очередь произвести впечатление на неё. И у него это получилось.
Она рассматривала его картины, развешенные по всем стенам, подолгу останавливаясь у каждой. А мы понемножку выпивали и наблюдали за её реакцией. Он показал мне взглядом, что моя подруга ему понравилась. Она стала задавать Нормунду вопросы о его живописи, он отвечал, а она не отходила от картин, словно пыталась в них что-то найти. А потом спросила:
– Вы, наверное, любили эту девушку?
Он вопросительно посмотрел на меня, не рассказывал ли я ей что-нибудь. Я отрицательно покачал головой.
– Вы очень проницательны! Она много для меня значила. Но сейчас это уже воспоминание, оставшееся только на полотнах и где-то глубоко во мне.
Лана наконец оторвалась от картин и присоединилась к нам.
Мы с Нормундом начали вспоминать Стокгольм, каждый из нас бывал там по многу раз – он ездил туда с мольбертом, а я по делам и заодно просто прогуляться по ресторанам и дискотекам. Мы вспоминали, как теплоход подплывает к городу, минуя небольшие красивые острова, какая в городе атмосфера в выходные вечером, отметив один серьёзный недостаток – вечером, кроме ресторанов, там выпивки не найти нигде. Она слушала нас с интересом и насмешливо улыбалась нашим мужским проблемам.
