Пока замужние женщины вели разговоры о детях, она окучивала их мужей, создавая о себе хорошее впечатление. На тренинге по продажам научили — «Как продавать себя, не опускаясь до проституции». Стерва никогда не занималась соблазнением мужчин, но знала один безотказный прием — смотри ему в рот, чтобы он не говорил, улыбайся, хлопай глазками и смейся всем его дебильным шуткам. Сработало на всех, кто сидел недалеко от неё, мужчины при живых жёнах активно начали пытаться подлить ей вино:
— Я не пью, поэтому так хорошо выгляжу. — вежливо отказывалась она.
— Может, тогда салат поешь, а то с пустой тарелкой сидишь. Диетами себя изводишь перед моей свадьбой? — елейно улыбалась Настя, изображая из себя прекрасную хозяйку.
— Настюша, ты по-моему, забыла, кто из нас двоих больше любит майонез и кому нужны диеты, а кто и так молодец. — по-доброму, конечно, же улыбнулась она подруженьке.
На перекошенное лицо Насти было смешно смотреть, свою стервозную сторону Алеся с ней рядом сдерживала, а теперь немного отпустила вожжи, запустив их ей прямо под хвост. И той явно пришлась не по вкусу новая токсичная подружка невесты. Когда-то Настя должна была быть свидетельницей на свадьбе, а сидящий напротив мужичонка женихом.
Алеся смотрела на него и понимала, что хуже мужа-абьюзера, только мужик-каблук, коим Андрюша и являлся, а его сидящая рядом жена об этом слишком громко и часто ему напоминала. От неё Алеся узнала, что Андрей работает в фирме своего тестя, сидит в кабале ипотеки, имеет троих детей, несварение желудка и проблемы с потенцией. Стерва невольно сравнила его с Филином, который недавно изъявил желание её трахнуть, надо было тут же снимать трусы и не кобениться. Всё познаётся в сравнении, а кармический бумеранг, похоже, и впрямь существует, ударил прямо в плешь бедному Андрюше, который на Алесю взглянуть будто боялся, а, может, жену боялся, кто ж их каблуков разберёт.
— Кстати, а с кем ты пойдёшь на свадьбу? — сделала Настя последнюю попытку уколоть подругу, страдающую от одиночества.
— А зачем мне с кем-то идти? Вон сколько приятных мужчин там будут. — изобразила искренне удивление на лице Стерва.
— Тут все женаты! — чуть ли не взвизгнула Настя.
— Сегодня женаты, а завтра на мне. Насть, ну, ты же замуж выходишь, должна знать такие премудрости семейной жизни! На десять браков восемь разводов. — хохотнула Алеся и махнула рукой. — Ой, ну что такие кислые у всех лица стали? Это же шутка!
За этой фразой можно было скрыть любую грубость, а ведь Настя постоянно так делала, и ответочка ей явно не понравилась.
— Настён, хочешь приглашу с собой Святослава, он тебе вроде понравился? Такой тост вам скажет, до золотой свадьбы помнить будете. — мимоходом заметила Алеся.
— Какой ещё Святослав? — проснулся Медвежонок от зимней спячки.
— Тот, который у меня дома с нами сидел, тебе ещё анекдоты рассказывал, ты так смеялась? Не помнишь?
— А твой второй, Оскар, против не будет? — рявкнула Настя, которую перекосило от ярости.
— Может, и против будет, мне то что? Я делаю, что хочу, с кем хочу и когда хочу — могу себе позволить. — усмехнулась Алеся и рядом с ней раздался мужской вздох восхищения, который тут же был замаскирован под кашель.
В такие моменты, наблюдая за чужими мужьями, Алеся искренне радовалась, что быть замужем ей никогда не грозит. Стерва выделила себе ровно три часа на чистой воды баловство и наблюдение за Настей, а затем собралась уехать обратно. Ей нужно было решить, стоит ли вернуть подружке моральный долг сполна или всё же притормозить и просто больше никогда не общаться. Она даже сказала красивый тост и подарила подарок, ведь ей ещё нужно было попасть на её свадьбу.
— Наденешь в первую брачную ночь, порадуешь мужа. — сказала Алеся, передавая заветную коробку из «Victoria’s Secret» Насте через стол.
У подружки загорелись глаза от одного логотипа на коробке, жаль только, что Настя в этот изысканный комплект не влезет ни до свадьбы, ни после — грязная женская пакость от Стервы, а вечер-то ещё не закончился…
Назар проводил этот субботний вечер в зале у Филина, впрочем, как и каждый свой вечер — привычка и способ выпустить пар. Он взглянул в дальний угол, где Святослав что-то обсуждал с Ковалевским, который периодически с силой ударял по груше и что-то эмоционально выговаривал Филину. В последнее время Назар часто их здесь видел. Наверняка, Филин плетёт ещё один узор для своей большой паутины. Назар знал его достаточно, чтобы понимать, что он за человек. Одного он не понимал, какого художника этот паук подкатывает свои яйца к его Стерве? Об этом Назар спросил его прямо в лифте, когда они оба уходили из её квартиры с пустыми руками.
— Ты зачем к ней пришёл с цветами?
— За тем же, зачем ты ей котёнка подарил. — усмехнулся Филин, привалившись плечом к стене лифта. — Трахнуть её хочу. Старею, видимо, мудрости мужской набираюсь, раньше предпочитал, чтоб женщина меньше ртом говорила и больше делала, теперь наоборот. Она как скажет что-нибудь ядовитое — у меня аж яйца тяжелее становятся.
