Её машина вдруг ухнула передним правым колесом вниз и забуксовала, зад повело в сторону, а Алеся в панике нажала на тормоз, её закрутило по скользкой дороге и машина нырнула куда-то вниз. «Только не в реку! Хотя откуда тут река?» — успела подумать Алеся, прежде чем железная махина плавно сползла по склону и тихонько воткнулась передом во что-то твёрдое. Подушки не сработали, значит, удар был не такой сильный — сделала вывод Алеся, застыв на месте и боясь пошевелиться, до боли вцепившись в обод руля.
Говорят, что одиночество чувствуется острее всего в болезни и старости, когда некому подать стакан воды, чтобы запить таблетку. Молодую и почти здоровую Алесю волна одиночество накрыла, когда она взяла в дрожащие руки телефон и поняла, что ей некому звонить — у неё никого нет. Даже, если она не вернулась бы сегодня домой, никто бы и не заметил. Единственный человек, которому она звонила первым, когда случалось беда, сегодня стал ей врагом, хотя он был им всегда. Алеся ударила по рулю один раз, потом второй, затем удары посыпались один за другим, пока она лупила ладонями по ни в чём неповинной машине. Она закричала в приступе истерики нажимая на клаксон, чтобы не слышать свой собственный крик слабости. Она ненавидела себя за слабость.
Обессиленная яростью, Стерва упала лбом в руль и заплакала, вспоминая слова бабушки, которые перед смертью она повторяла ей всё чаще: «Алесенька, никакие деньги не заменят тебе семью, ты у меня золотая девочка, умница и красавица, тебе нужна семья. Хотя бы ребёночек, Алеся, роди для себя, если с мужем не получается. Я не хочу, чтобы ты осталась одна…»
Вот Алеся и осталась, одинокая баба за тридцать на обочине дороги. Она даже не знала, где она, потому что свернула не туда, и, похоже, очень давно, лет эдак десять назад…
Захлёбываясь плачем Ярославны, Алеся вдруг притихла, увидев на дисплее телефона имя «Ярослава», она всхлипнула в последний раз и открыла переписку, чужой сын прислал ей фото ее спящего кота во всех ракурсах.
— Алеся, привет, ты не спишь ещё? — громко прошептал Рома, записывая голосовое. — Я тебе фотографии прислал, чтобы ты на Бурбошу посмотрела, он по тебе скучает, я о нём забочусь, ты не переживай. Ему хорошо у нас. Как у тебя дела?
Миронова с размаху ударила себя по лицу ладонью, чтобы перестать реветь — «Соберись тряпка!». Она рвано выдохнула и спокойным голосом записала ответ, что у неё всё хорошо.
Затем Алеся всплакнула над няшными фотками своего котика, откинулась на сиденье спиной и слушала, как идёт дождь за окнами. Не так уж всё и плохо, усмехнулась сама себе Алеся, мальчик Рома о ней беспокоится, уже что-то. Потом оказалось, что есть ещё большой мальчик, который неожиданно позвонил, выслушал её проблему и сказал, как отрезал: «Скинь геопозицию, выключи двигатель и включи аварийку, я тебя найду.».
Назар приехал, когда Алеся уже стучала зубами от холода, кожаный пиджак совсем не грел, а больше у неё с собой ничего тёплого не было, зато завалялась бутылка Хеннеси на заднем сиденье вместе с коробкой конфет в пакете, наверное, хотела кому-то подарить и забыла. Конфеты были съедены подчистую, а виски выпито всего чуть-чуть. Ей и этого хватило.
Бандерлогу пришлось вытаскивать её с переднего сиденья и тащить на себе вверх по обочине. На дороге стояли три больших внедорожника, копошились какие-то мужчины, около её машины собралась целая делегация из знатоков, которые громко решали, как её вытаскивать из канавы.
— Сиди здесь, никуда не уходи. — наказал ей Назар, усадив в свою машину.
Алеся сидела тихо, немного пила, а потом перелезла на заднее сиденье и уснула там. Сквозь сон она почувствовала как кто-то накрыл её тёплой курткой, от которой вкусно пахло. Она уже чувствовала этот приятный запах, когда Бандерлог её недавно взял на руки понёс в машину, когда она вывихнула руку. Может, она и была почти без сознания тогда, но запах помнила, и руки помнила, которые крепко держали её, бережно укладывали на больничную койку, а потом снова поднимали, чтобы отнести до машины. Было так хорошо и надёжно, будто ничего с ней плохого не случится, как в детстве — у папы на руках. Алеся резко очнулась ото сна, будто увидев призрак прошлого, который не видела целых двадцать два года. Они ещё были в дороге, но уже в городе, временами останавливаясь на светофорах.
Назар чуть не поседел, когда увидел в зеркале лохматую злую Стерву на заднем сиденье и злая она почему-то была на него. Она, как маленькая обезьянка, ловко перелезла на переднее сиденье и, насупившись, села рядом. Назар покачал головой, как всегда ни спасибо, ни пожалуйста от Стервы, только подай да принеси.
— Ты пьяная за руль села? Поэтому в аварию попала?
— Нет, меня занесло, пила я потом. — пробурчала она и внезапно со всей дури ударила его ладонью в бицепс. — Это ты во всём виноват! Ты! Всё из-за тебя!
— Ты чё несёшь, Стервозина?! — взревел Бандерлог. — Меня и рядом-то не было!
