Назар понимал и тут же отнимал у неё добавку, складывая в свой желудок, и даже делал попытки готовить ей полезную еду. Алеся ела, ругалась на всё ещё большое количество калорий, но улыбалась себе под нос — он очень старался, и это было вкуснее всего.
Бандерлог занял своими вещами её шкаф в коридоре, который она недавно освободила для своих новых шмоток, которые собиралась, как обычно, купить в Италии между поездками на виноградники. За этот опрометчивый поступок, Алеся решила наградить его званием грузчика её огромных чемоданов, которые она привезёт с собой из Европы.
Их совместный быт, забота об общем коте стали походить на семейную притирку характерами, которая, надо признать, может и двигалась по рытвинам ухабистой дороги, но шла в верном направлении — они притирались и привыкали к друг другу. Алеся одёргивала сама себя: «Нельзя!», а потом делала поблажку — «Ненадолго можно!».
Назар понемногу вникал в свой бизнес, даже участвовал в совещаниях, пусть молчал, зато слушал. Всё свободное время они проводили вместе, Бандерлог постоянно впаривал ей подарки в виде украшений, приносил букеты цветов, в общем и целом вёл себя, как обычный мужчина в период ухаживаний.
Больше всего в их совместной жизни ей нравилось, что Назар теперь стал её постоянным слушателем, как и Бурбон, правда, он чаще дрых рядом с хозяином на кресле или играл с его рукой в чудовище, пока хозяйка старалась играть для них на скрипке.
— Бандерлоджик, что я только что сыграла? — ехидно спросила Алеся, после своего двадцатого концерта.
— Времена года. — осторожно ответил он.
— Какое время?
— Лето.
— Это сейчас лето, неуч, а я играла зиму! Даже Бурбоша уже выучил, а ты всё ушами хлопаешь!
Назар отвечал на её ворчание поцелуями, если не помогало — в постель, которую они перестали заправлять. Он всё пытался одомашнить дикую Алесю, честно надеясь, что её сложный характер это следствие одиночества и недостатка витамина EBC. Прошёл месяц его приручения Стервы, а она всё не приручалась, такая же вредная, капризная и с запасом яда на годы вперёд.
Он не понимал книги, которые она читает, фильмы, которые она смотрит, классику, что она играла на скрипке, которая пусть была красивой на слух, ему не очень-то нравилась.
Одно он понимал точно — когда Алеська вечером сидела рядом, домашняя с распущенными волосами и без косметики, упав на его плечо головой и зачарованно глядя в экран, где они смотрели кино её любимого режиссёра, Назар смотрел только на её веснушки. Алеся была занозой в одном месте, а каждая из её веснушек впилась ему будто в самое сердце.
Стерва и кот Бурбон стали его маленькой семьёй или чем-то на неё похожей — нетривиальной ячейкой общества, к которой хотелось возвращаться вновь и вновь, если Бандерлог куда-то уходил из её квартиры. Пусть она ругалась иногда так, что её хотелось придушить, мирились они почти сразу, и она больше не припоминала ему старые огрехи в поведении, которые были только у него, она всегда вела себя правильно.
Алеся чуть не выронила планшет, когда читала утром новостные каналы, пока Бандерлог делал завтрак.
— Бахтияров убил людей. — пробормотала она, дрожащей рукой протягивая Назару планшет.
Он пробежался по строчкам горячих новостей, в баре Бахтиярова произошло отравление суррогатным алкоголем, шестеро умерли ночью в больнице, семеро в тяжёлом состоянии.
— Он купил где-то суррогатный алкоголь? В сарае у Ашота что ли? — пробормотала Алеся.
— Снова убил ради денег, а роет могилу сам себе. — усмехнулся Назар, отдавая ей планшет и продолжая жарить гренки.
— Он убил людей! Что смешного?! — взвилась Алеся, вскакивая со своего места и нервно наворачивая круги по кухне. — Шесть человек…
Она резко остановилась и взглянула на спокойного, как удав Каа, Бандерлога.
— Назар, ты ведь к этому непричастен, правда?
Он медленно повернулся к ней, Алеся пока не настолько хорошо его знала, чтобы понимать, врёт он или нет.
— Нет, я этого не делал.
Стерва с опозданием кивнула, может, и не делал, только косвенно Алеся с Назаром оба виноваты — не дали Айрату достать легальный алкоголь, он нашёл где-то ещё и убил им ни в чём неповинных людей, которые пришли в его бар пропустить пару бокалов после работы.
Назар иногда где-то пропадал, в этот раз уже несколько дней подряд, задерживаясь допоздна. Алеся не ждала его под дверью, как верная собака, спокойно ложилась спать и просыпалась, когда он пристраивался рядом среди ночи, подминая её под бок. Но в эту ночь она ждала его, чтобы устроить разбор полётов по полной. Бандерлог пришёл в третьем часу ночи, уставший и пропахший чем-то неприятным, но не гарью, которую она от него ожидала.
— Ты меня что ли ждёшь, Стервозина? — усмехнулся Назар, увидев лохматую Алесю в коридоре. — Может, наконец, ужин приготовила своему мужику?
— Где ты был?
— С Филином кое-какие дела решали.
— Какие?!
— Кое-что делал по его просьбе.
— Что ты делал по его просьбе?! — вытаращила она глаза. — Какие нахрен с ним дела, Назар?
