«Закончилось» — выдохнула про себя Алеся, все виновные получили по заслугам. Назар ничего не сказал про Крестовского, а Алеся не спросила, иначе бы себя выдала, он ведь ей ни словом не обмолвился, что долг теперь висит на нём. Она надеялась, что Назар уже с ним переговорил, он вернёт деньги и проблема разрешится, хорошо, что она не успела договориться с Крестовским сама. После предательства от родной сестры, Алеся бы встала с ней в один ряд, действуя за его спиной.
Миронова удивлёнными глазами смотрела на свой собственный портрет кисти художника дебютанта — Руслана Багдасарова, он же с сегодняшнего дня официальный любовник всё ещё замужней Адель. Вокруг было ещё около двадцати женщин, которые ему не позировали, а всё равно получили по портрету, который можно было приобрести за пожертвование в благотворительный фонд Бахтияровой. Намётанным глазом ценителя искусств, Алеся отмечала мастерство художника и свою красоту, пока Назар громко хохотал, над необычным творческим видением Руслана.
— Алеся Алексевна, да ты у нас Жанна Д’Арк оказывается. Ты глянь на себя! Рыцарь стервозного стола! — по-свойски хлопнул он её по плечу. — Я, пожалуй, куплю эту картину, буду в неё нож свой кидать, когда ты в очередной раз мне плешь на голове проешь.
— Только попробуй!
— Ну, хочешь в тебя нож кидать буду тогда. Выбирай! — расхохотался он ещё громче.
Назар обнял её, свою теперь уже невесту и прошептал.
— Не подскажешь, когда это он твои веснушки видел? Не после душа случайно в одном из номеров его отелей? Вы же с ним не…
— Нет! — рявкнула Алеся и пренебрежительно фыркнула. — Но он как-то пытался ухаживать за мной на выставке современного искусства, не понравился мне, холёный слишком. Мне грубые неотёсанные мужики после отсидки больше нравятся, как оказалось. За такого замуж и выхожу! Давай иди извиняйся уже, покупай мне картину и домой поедем, устала уже от этих охов-вздохов вокруг!
— Я не знала про Лизу, а, может, не хотела знать. — вдохнула Адель, после сбивчивых извинений от Назара. — Мне было тогда двадцать лет, глупая и влюблённая. Моя мама только перешла в ремиссию после нескольких лет онкологии, я была постоянно с ней, а Теймур был рядом, когда был мне нужен. Я приняла это за любовь, а оказалось, хороший ход, чтобы меня к себе привязать. Может, она и преследовала его, может, и меня даже, я просто этого не помню, извините. Нас ведь в богатых семьях растят за воротами особняков, выпуская ненадолго под охраной. Я не знала, какая там на самом деле жизнь и на что способны люди. Я знаю, что вам больно от её предательства, намного больнее, чем мне от предательства отца. Он во время болезни мамы вторую семью завёл, меня за Теймура замуж отдал, в семью, где только деньги всё решают. Жаль было потерять столько времени, но я прозрела, как и вы. Только вот… Что вы собираетесь делать с Теймуром?
— Ничего. — коротко ответил мститель, пожимая ей руку. — Он уже сам всё сделал.
Оплатив покупку портрета своей Стервозинки, они с ней сразу ушли с выставки, сели в машину и поехали домой. Алеся сидела рядом с ним, но как будто не здесь, а где-то далеко.
— Всё нормально, Алеська? Ты какая-то странная.
— Да. — ответила она вслух.
«Нет, Назар не нормально! Ты ненормальный, как и твоя сестра!» — стиснув зубы от злости, подумал она. Один звонок от Филина был тому подтверждением:
— Меня, если что, в городе нет. Если ты успокоилась, что Назар Теймура в живых оставил, рано радуешься, он надумал с Крестовским биться не на жизнь, а на смерть, так что завтра ноги в руки и иди к нему на поклон. Выводи деньги и отдавай долг.
— Я выхожу за Назара замуж. Я не могу его обмануть.
— Тебе не за кого будет выходить, Алесь, ты пойми. Я с ним вчера битый час базарил, он непробиваемый, понимаешь? Ты, конечно, можешь попытаться его отговорить, но…
— Он не услышит. — тихо сказала в трубку Алеся. — Я тебя поняла, Святослав, я всё сделаю.
— Мой клиент всегда должен остаться в живых, ты же знаешь. — хмыкнул Филин. — Рассчитываю на тебя, Стерва. Пока.
Обливаясь потом, Назар отрабатывал удар в боксёрском зале, Алеся утром умотала на работу, даже не позавтракав. Он помаялся от безделья до вечера и поехал поразмять кулаки, серьёзно подумать. На днях Филин снова взывал к голосу разума Назара и инстинкту самосохранения в вопросе Крестовского.
— Его не просто так Крестом называют, это не потому что он истинный верующий! — кричал Филин, размахивая руками от нервов. — Он зарабатывает грязные деньги там, куда я даже нос сунуть боюсь, а ещё у него подвязки с силовиками. Крепкие такие, у самого горла, аж дышать тяжело тем, кто к нему суётся. Крест человек деловой, нет у него других мотивов кроме денег, просто верни и извинись. Всё!
Назар упорно мотал головой ещё позавчера, а сегодня её, наконец, включил. Зачем ему это всё? Ради денег? Ради гордости и чести? У него были планы поважнее — семья. Теперь он может начать, наконец, жить, найти себя по жизни и ей радоваться, вместе с Алесей и их ребёнком.
