— Чтобы ты признался в том, что сделал с моими родителями. Чистосердечное признание смягчает наказание. — усмехнулся Назар. — Я не писал, кстати, отрицал вину до самого вердикта суда, надо было покаяться. Может, дали бы меньше? У тебя нет выбора Айрат, если я принесу следователю все записи, ты подставишь сына и себя перед клиентами по отмыву денег. Будет, как со мной, перо под рёбра и белая простыня сверху. Только вам, как мне когда-то, остаться в живых не повезёт. Филин не на вашей стороне. Выбирай — тюрьма или смерть.
— Тюрьма. — обречённо вздохнул Айрат.
Назар разочарованно отвёл взгляд в сторону, камень с души так и не упал.
— Оно того стоило, Баха? Так ведь тебя мой отец называл, твой лучший друг. Ты убил двоих человек ради цветных бумажек, у тебя ведь их и так хватало. Когда больше стало — счастья тоже больше привалило?
И снова гнетущая тишина, которая была ответом им обоим — нет, ничего из того, что они оба сделали, пока один шёл по головам ради богатства, а другой по его следу, не стоило того, чем они пожертвовали. Только Назар это осознал, а Айрат лишь сделал вид, что понял, чтобы его не убили прямо здесь, за опрометчивые слова.
— Пакуем клиента и на явку с повинной? — вздохнул за спиной Филин.
Когда Айрата увезли, Назар так и остался сидеть на месте, опустив голову. Ему на плечо опустилась рука друга, как он всё ещё считал.
— Он даже не спросил о Теймуре, ему насрать на собственного сына. Я бы за своего сына убил, а этому похуй. Что за человек, а?
— Он не человек, а пустая оболочка с потребностями. — вздохнул Филин. — Мне жаль, что с Лизой так вышло, кто же мог подумать, что так всё на самом деле.
— Мне тоже жаль. Жаль, что все эти годы жил дураком, которого предала родная сестра. — горько усмехнулся преданный брат.
— Ты бы прежде чем убивать за сына, которого у тебя и нет, подумал, как ради кого-то начать уже жить, Назарыч…
Вставляя ключи в дверь, Назар и не надеялся, что они подойдут, на её месте, он бы сменил замки. Не сменила, но и не подорвалась встречать его у дверей, зато Бурбон, отъевшийся пушистый котяра, прибежал с громким мяуканьем. Назар опустился на корточки, гладя их общего питомца, хоть кто-то соскучился.
— Ты как, Бурбоша? Она тебя кастрировать не успела, пока меня не было? Если что, я был против и ей запретил. — улыбнулся Назар, почесав ему за ушком.
Алеся была на кухне, в домашнем платье до колен, с распущенными волосами, заколотыми на затылке. Красивая и злая, как всегда. Обернувшись, она отвлеклась от нарезки салата, обиженно глядя на мужчину, что застыл в дверях, с опаской рассматривая большой нож в её руках, который она отложила в сторону, вытирая мокрые руки.
— Бухал?
— Да.
— С сегодняшнего дня завязываешь, через две недели придётся поработать кулачком, продукт должен быть качественный. Я выбрала несколько женщин, посмотришь, примем окончательное решение. В марте будет оплодотворение. В мае, когда зацветут яблони, будем жениться, хочу фоточки красивые на фоне цветущих яблонь. Летом купим дом с готовой отделкой. Испытательный срок — год, забухаешь — вылетишь из нашего брака, как пробка от бурбона, ребёнок будет расти без отца-алкаша. Не стираю, не готовлю, не убираюсь, не рожаю. Кольца твои уже надела, надо было лучше прятать.
Она подняла вверх правую руку, где на среднем и безымянном пальце было по кольцу.
— Ты долго там стоять будешь, как будто тебя по голове ударили? — заворчала она, глядя на улыбающегося будущего мужа.
— Ты это… нож-то убери подальше, может, ты так меня отвлекаешь, чтобы в печень всадить.
— А есть за что? — вопросительно подняла правую бровь Алеся, снимая передник и бросая его прямо на пол.
Назар покачал счастливой головой, бросаясь ей навстречу, она повисла на его плечах, подхваченная Бандерлогом. Долгий жадный поцелуй примирения соединил их обоих. Он поднял её на руки и понёс в спальню, подальше от колюще режущих предметов.
— Ты хоть по любви замуж за меня выходишь? — спросил он, уложив её на кровать и снимая с себя одежду.
— Я собираюсь обобрать тебя до нитки после развода и посадить на алименты, я же тебе сказала! Ты чем слушал? — проворчала Алеся, нетерпеливо расстёгивая ему ширинку.
— Вот ведь Стервозина! — зарычал Назар, впиваясь в её рот, а после добавил. — Зато моя Стерва, ни у кого такой нет, а у меня есть.
Алеся захохотала, её очень позабавила его улыбка до ушей по этому поводу. Чему радуется, дурачок? Точно по любви женится, решила она, обнимая его крепче. Она тоже выходила замуж по любви, может, у них что-то и получится из этой авантюрной затеи с дурацким названием «брак».
— Давай вставай, Бандерложик, я голодная вообще-то, там в холодильнике есть размороженный диетический фарш, сделай котлетки. Я буду две! — толкнула его в бок Алеся.
Он тяжело вздохнул, покосившись на женщину, которая чётко обозначила свои обязанности в браке, точнее их полное отсутствие. Назар нехотя встал, оделся и пошёл на кухню, пока счастливая Алеська нежилась в кровати после бурного празднования помолвки.
