На самом деле никакого крота Корд искать не собирался. Потому что догадывался, кто им может быть. Впрочем, как-нибудь стоит удостовериться, верна ли его версия. Но пока он решил никаких действий не предпринимать. Слитая информация расследованию вроде не мешает, а значит, переживать не о чем.
Хотя один момент настораживал. Со дня на день, когда информацию опубликуют, убийца узнает, в каком направлении движется следствие. Плохо ли это? Ну, как сказать…
Фактически следствие никуда не двигалось. Весь сентябрь Корд с Форсом (а временами и со Стерхом) прорабатывали все возможные версии резни в больнице, искали ее мотивы, допрашивали всех причастных по два, а то и три раза, но полезного в этом было мало.
2
С началом бабьего лета Корд с Дией часто выбирались на прогулку в парк, где время от времени встречали Скрипача: обычно во второй половине дня тот музицировал на одной из площадей парка. Для себя (и для Дии, если просила) он играл классическую музыку, но когда на площади начинал собираться народ, выставлял у лавочки две фанерных таблички со списком популярных песен и ценами на них. Тут были и танцевальные поп-хиты, и рок-баллады, и джазовый стандарт.
Скрипач вовсе не походил на бездомного – скорей, на молодого музыканта. С приближением октября он стал одеваться в бежевое демисезонное пальто, серые шерстяные брюки, небрежно повязанный красный шарф в клетку, черную фетровую шляпу и начищенные до блеска кожаные ботинки. Вид у него был донельзя интеллигентный, а артистизм, с которым он исполнял композиции, неизменно привлекал множество людей. (Как он однажды обмолвился Корду, у него имелись даже постоянные слушатели.)
Однажды после завершения своего концерта, Скрипач сказал Корду:
– Помнишь, давным-давно я говорил, что хочу тебя кое с кем познакомить?
– Было дело.
– Так вот… Сможешь встретиться с ним первого октября?
– То есть послезавтра?
– Ну да.
– Диа, у нас же никаких планов на вечер пятницы не было?
– Не-а, – с улыбкой ответила девушка.
– Хорошо. Значит, я свободен.
– Отлично! – обрадовался Скрипач. – Только сразу предупрежу: мы пойдём в довольно… хм, как бы точней выразиться… специфическое место. То есть Дие с нами нельзя.
– Эй, ну как так! Я ж теперь заинтригована!
– И куда именно? – насторожился Корд.
– В бар одного мотоклуба.
– Серьёзно? – удивился Корд.
Когда Скрипач упомянул про мотоклуб, а потом загадочно замолчал, Корд не стал расспрашивать дальше. Решил, пусть будет сюрпризом. В конце концов, мало ли в городе мотоклубов?
На самом деле, климат страны с четырьмя сезонами, из которых пять месяцев дубак, четыре – промозглость, и лишь три – солнышко лучистое, не слишком способствовал появлению и развитию полноценных мотоклубов – ездить-то когда? Поэтому здешние больше походили на клубы автомобилистов, то есть любителей ковыряться в технике и употреблять пивко с шашлыком в гаражах. «Серьёзность» же подобных организаций характеризовало наличие логотипа, но и только. В общем, мотоклубы были этаким мирным мужским хобби, вроде рыбалки или охоты, а не околокриминальными организациями с брутальными бородачами в косухах.
Ну, если не считать…
– Почему ты не сказал, что мы пойдём в «Стаю»?
Ага, из всех мотоклубов страны имелось лишь два, связанных (по слухам, естественно) с криминалом. Первый – северяне «Полярные медведи», которые были настолько суровы, что катались круглый год, даже тридцатиградусный мороз их не останавливал. Второй – их побратимы, более многочисленная и известная мотобанда «Стая». Конкурентов у этих двух группировок не было, а граница их территорий проходила по 55-ой параллели.
Над входом в бар с одноимённым названием висела огромная металлическая голова волка, по обе стороны которой – две головы поменьше. Волки по краям угрожающе скалились, центральный спокойно взирал на посетителей.
– Я всё никак в голову не возьму, как человек вроде тебя может быть связан с подобной организацией?
– Вроде меня? – улыбнулся Скрипач. – Ну, я тут не то чтобы частый гость, но народ здесь мирнее, чем выглядит.
Бар состоял из двух больших залов. В первом, куда заходили все посетители, была огромная барная стойка, столы и стулья, а также небольшая сцена, на которой порой выступали приглашённые рок-группы. Во втором располагалась бильярдная. Там, впрочем, тоже имелась стойка, но уже для бильярдных принадлежностей, а вместо сцены была площадка для игры в дартс.
Внутри бара действительно оказалось спокойно. Никто не стал кидать на них враждебные взгляды, максимум – любопытные; никто не пошёл допытываться, кто они такие и зачем пришли. Хотя видок у посетителей был соответствующим – кожаные косухи, банданы и брутальный вид, – опасения Корда развеялись. Люди как люди, ничего опасного.
Они направился к барной стойке.
– Здорово, Морт!
Длинноволосый здоровяк искал что-то на полках заднего бара. Услышав Скрипача, он развернулся к стойке, и на лице его возникла широкая добродушная улыбка.
– О-о-о, кто пришё-о-ол! Здравствуй, дружище! – обхватив двумя ручищами протянутую руку Скрипача, он интенсивно её потряс.
