Вот ещё вопрос: случайно ли появление маски именно сейчас?
Отнюдь. Маска перестала быть полезной, убийца её и раскрыл. То есть он был в курсе, что следователи о ней узнали.
Но как? Вычитал в тексте Фламинги? Или у него есть информатор в милиции?
Стоп. Стоп-стоп-стоп. Он не о том думает. Маска. Дело не в её производстве, а в том, как…
Снять мерки.
Ведь для того, чтобы повторить внешность человека настолько точно, мастеру необходимо как минимум осмотреть голову Корда со всех сторон и подметить мельчайшие особенности его внешности.
КАК ЭТО ВОЗМОЖНО?!
Корда осенило. Впервые с начала расследования. Впервые он почувствовал, что движется в правильном направлении.
Убийца и мастер – один человек. Корд уже встречался с ним лицом к лицу. Причём до аварии. Убийца смог его рассмотреть и запомнить, и это не заняло много времени.
Ведь ему было достаточно просто бросить на него взгляд.
Ведь убийца – эйдетик.
А значит, точно не Фамильяр.
Но совершенно неожиданно для себя Корд осознал и другое: это открытие его никак не трогает. Вообще. Ещё полгода назад он побежал бы звонить Форсу, поднимать на уши Управление, работать-работать-работать, а теперь что? Да ничего. Ему стало всё равно на убийцу, на расследование. Просто пофиг. Перегорел?
Нет. Просто теперь у него появилась другая цель в жизни, другие интересы. Раньше работа была центром его бытия. Теперь таковым стала Диа. Сейчас она хлопочет на кухне, готовит вкусный ужин, а он, вместо того чтобы ей помогать, пытается вычислить неуловимого убийцу. Ну не мудак ли? Жизнь впервые повернулась к нему не задом, а он, вместо того чтобы ей наслаждаться, тратит свободное время на невидимого, сука, ниндзю. Ёбаного призрака!
И это, блин, несправедливо! Все приличные преступники что делают? Правильно, косячат! А тут? Объявился, блядь, незримый мудозвон – и давай людей по-тихому мочить! А следы оставить? Херушки! А ебалом сверкнуть? Ну уж нет! И как такого ловить?!
Впервые за свою карьеру Корд подумал: «Может, ну его на хер?»
1
Форс не узнавал своего лучшего друга.
Дело не в том, что Корд стал хуже работать – нет, он по-прежнему ответственно выполнял свои задачи, тщательно анализировал все детали, строил версии – в общем, не подкопаешься. Но Форс прекрасно видел, что огонь в глазах друга больше не горит.
Однажды он поинтересовался, что случилось. Корд лишь пожал плечами:
– Мне кажется, мы гоняемся за призраком.
С этим не поспоришь. Три месяца они ищут убийцу – и безрезультатно. От такого запросто можно опустить руки. Но именно это Форса и тревожило: Корд был из тех, кого трудности мотивируют действовать более рьяно. Что изменилось сейчас?
Наверное, дело в его девушке, Дие. Форс видел, как Корд на неё смотрит. Так же, как он сам – на Фламингу. Наверное, это и есть взрослая, семейная жизнь, и Форсу она нравилась, но в то же время он скучал по их с Кордом посиделкам. Они затаривались пивом и закусками, собирались у Форса на квартире и смотрели кинцо из проката. Корд обычно выбирал бессмысленные и кровавые боевики, Форс – трогательные мелодрамы, над которыми друг подтрунивал.
Как вышло, что они вообще подружились? Виной тому стали любовь к еде и миролюбивость Форса и злость и авантюрность Корда.
2
Ровно двенадцать лет назад, 10 октября 1981 года, пятеро четверокурсников Академии милиции наткнулись на одного девятнадцатилетнего увальня. Тот сидел на трибуне стадиона и мирно трескал сосиску в тесте. Пройти мимо пятеро не смогли.
Главный из них подошёл к Форсу и пнул его по ботинку.
– Слышь, жиробас. Ты чего это тут расселся?
Форс поморщился, но смолчал.
– Слышь, я тут что, со стенкой разговариваю?
– Нет, – едва слышно пробормотал Форс.
– Что? – Главарь сделал вид, что не расслышал.
– Я тут просто сижу, – чуть громче сказал Форс.
– Просто сидишь, да? – Главарь заржал и развёл руками. Его дружки заулыбались. – Но такие, как ты, не имеют права здесь «просто сидеть». Ты не видишь, где находишься? Здесь место для спорта. А не для жирных.
– Ладно, тогда я пойду… – Форс попытался встать, но главарь толкнул его обратно.
– Не-не-не, так не пойдёт! Жирным быть нехорошо, так что, жиробас, давай-ка худеть. Упал-отжался. Давай-давай.
Вдруг из-за спины мудаков послышался негромкий, но требовательный голос:
– Отъебитесь от него.
Хулиганы обернулись.
– Что ты сказал? – рявкнул главарь.
– Я спросил, до́рог ли нынче поход к зубному.
Главарь осклабился.
– Ты серьёзно, кент? Впрягаешься за этот кусок сала?
Корд сделал к нему шаг.
– А я ёбанутый.
Корд схватил его за грудки, рванул на себя и с размаху ударил лбом в лицо.
Тогда их чуть не исключили. Выслушивая гневную речь ректора Академии, Форс едва держал себя в руках – на учёбу было поставлено всё, и вылететь сейчас означало разрушить своё будущее. Избитый Корд же стоял прямо, спокойно глядя прямо в глаза ректора. А после того, как тот замолчал, он, не считаясь с формальностями, произнёс:
