– Наверное, потому, что не интересовались нашей сферой. Позвольте я расскажу вам о нас подробней.
Они беседовали ещё два часа. Режиссёр провёл Корду экскурсию и даже показал документы, чтоб окончательно убедить его, что их театр весьма солиден. И это оказалось правдой.
Раньше театр базировался в другом городе и назывался «Драматическим», а потом сменилось руководство, которое решило полностью переформатироваться под новые тренды. Они отказались от классических произведений и сосредоточились на поисках «произведений с незамшелой моралью и нестандартными сюжетами», как выразился Спектр. Их новые постановки имели грандиозный успех, и руководство решило отправить одну из трупп покорять столицу.
– И вот мы здесь, – подытожил режиссёр. – Решили даже не использовать свой хитовый репертуар, а начать всё с чистого листа. Наш драматург написал пьесу «Третьи лица», с которой мы дебютируем в столице.
– Да, Диа мне говорила.
– Надеюсь, про сюжет не проболталась? – режиссёр строго посмотрел не девушку.
– Нет-нет, что вы! – замахала она руками. – Не хочу портить Корду впечатление!
– Это верно, – рассмеялся режиссёр. – Готов поспорить, вы наш спектакль никогда не забудете!
4
На пути домой Корд раздумывал, к чему была сегодняшняя поездка в театр. Зачем он был там нужен? Вопрос с репетициями Диа могла и сама решить, ну или спросить его мнение в любое другое время…
Корд не мог понять, было ли в этой поездке нечто неправильное. Или это заурядная бытовуха нормальных людей, к которой он, будто дикарь какой, оказался просто-напросто непривычен?
Он снова был там, на аллее. Снова видел её. Снова она, задрав голову, гребок за гребком «всплывала» к нему, двигаясь в полуметре над землёй. Снова он от неё побежал…
…и вбежал в зиму. Нечто схватило его за рукав и резко развернуло.
– Будь человеком… – прохрипел заледеневший ханыга с осколком бутылки в левом глазу.
Он оттолкнул мертвеца и устремился прочь.
Аллея казалась бесконечной – бесконечно тёмной, бесконечно жуткой. Он слышал, как за спиной стенает убитый им бомж, чувствовал, как безмолвно и упрямо, окропляя асфальт кровью из затылка, плывёт убитая им проститутка. Он знал, что бесконечно убегать не сможет…
Он с размаху рухнул на колени, проехав по заледеневшей дороге пару метров. Нет. Нет. Почему он не просыпается? Почему он не может проснуться?!
Он в панике обернулся… но мертвецы больше не двигались. Они замерли в нескольких шагах от него.
Он медленно повернул голову…
– Ну привет, Фам.
Он поднял взгляд, и ужас сковал его. Сильные руки схватили его за плечи и подняли, будто тряпичную куклу.
– Я же говорил, от меня не скрыться.
Фамильяр посмотрел в лицо своего врага.
– Пора и честь знать, – проговорил тот, а затем правой схватил его за горло и потащил вперёд.
Фамильяр пытался вырваться. Бил по руке, по коленям врага – тщетно. Пытался закричать – хватка была слишком сильной. Цеплялся руками за кусты, траву – бесполезно. Его пятки вспахивали две колеи – сначала сквозь сугробы, затем взрывая летний дёрн, а в конце пути его ахиллово сухожилие начало рваться камнями.
Галька. Пруд. Последняя надежда.
Фамильяр подхватил гладкий овальный камень и что есть силы ударил им по колену врага. Тот остановился, а затем медленно поднял его к своему лицу.
– Не шали.
Фамильяр ударил его галькой в лицо. Она окрасилась кровью. Ещё. И ещё. Щека разорвана, челюсть свёрнута. Но враг лишь жутко осклабился.
И ускорил шаг.
Фамильяр продолжал колотить его, но тщетно: враг неостановимо тащил его в пруд. Вот они вошли по колено. По пояс. Враг держал Фамильяра у поверхности пруда, но то и дело окунал его. Фамильяр чувствовал, что под ними уже несколько метров глубины, но воды как было по пояс врагу, так и осталось.
– Я всегда ждал двух рыбок, – растянулись хищной в улыбке разбитые губы.
И он начал его топить. Собрав последние силы, Фамильяр попытался вырваться, но хватка не ослабевала. Руки врага удлинялись, толкали его вниз, но жуткая гримаса не уменьшалась.
Тело Фамильяра стукнулось о что-то мягкое – и хват на горле исчез. Он инстинктивно сделал вдох – и вода начала заливаться ему в лёгкие. Он в панике развернулся, чтобы оттолкнуться ото дна, – и увидел под собой мёртвое лицо своего отца…
Фамильяр забарахтался в ванной, откашливаясь. Он сильно наглотался воды.
Твою мать! Сука… Сон этот… Отец…
Фамильяр перегнулся через бортик. Бутылка виски, выпавшая во сне у него из рук, не разбилась, но почти весь напиток вытек на пол.
Нет, так больше продолжаться не может. Нужно что-то решать.
С Кордом нужно что-то решать.
1
Восемнадцатого ноября Дие исполнялось двадцать семь.
