Годом раньше, в один из редких дней, когда я не болела, Миша сводил меня в гости. Среди его деловых подопечных был индийский студент Радж, он влюбился в русскую девушку Нину.
– Она ему говорит, что беременна! Я таких знаю, хочет обвести его вокруг пальца и женить на себе. – Как всех изворотливых дельцов, Мишу больше всего возмущала чужая хитрость. – Присмотрись по-женски, я козел, если она беременна!
Девушка, конечно, была беременна и много лет спустя рассказала мне неприятную историю из того времени.
Нина и Радж поженились, у них родилась дочка. Жили у бабушки Нины в проходной комнате за занавеской. На каникулах Радж съездил в Германию и привез технику, несколько магнитофонов на продажу. Миша зашел, когда их не было дома, дверь открыла старая бабушка.
– Здравствуйте, Людмила Степановна, Радж просил коробки забрать. Откуда выносить? – спросил он, оглядываясь.
Бабушка отдала технику, и Миши след простыл. Позвонили по прежнему телефону: квартиру занимали новые жильцы, и где искать Мишу, не знали. Потом Нина вспомнила – Миша как-то приходил с девушкой, она говорила, что учится в техникуме на модельера. Имя у нее редкое, есть шанс отыскать.
В техникуме развели руками – у нас учатся четыре девушки с именем Эля, вот адреса, может, найдете ту, которая нужна.
Это было, когда я жила в Мурине в зеленом доме у пруда. Даже если бы они меня нашли тогда, я ничем не смогла бы помочь – в тот момент уже я была беременна, а Миша, узнав об этом, исчез.
Мы переехали на окраину города. В нашей семье никто никогда не жил в коммунальных квартирах. Нам повезло, это была не страшная питерская коммуналка с бесконечным мрачным коридором, а обычная трехкомнатная квартира в новом панельном доме. Соседями оказалась пожилая пара, тихие милые люди. Николай Иванович и Антонина Александровна стали нам как родные, мы поддерживали теплые отношения и много лет спустя, когда уже разъехались.
Я выбрала себе маленькую квадратную комнату, Ника заняла тринадцатиметровую. Мы сразу же сделали ремонт, поменяли обои, покрасили кухню, стену в ванной оклеили зеркальным полотном, а в туалете положили коврик. Любой, кто бывал у нас дома, удивлялся: квартира совсем не похожа на коммунальную. По-домашнему, уютно, и отношения между жильцами почти семейные.
В конце лета я родила сына. Первыми, кто встретил меня с новорожденным, были соседи. Николай Иванович открыл бутылочку советского шампанского, Антонина Александровна прослезилась. Они полюбили малыша как внука, звали его Никиткой и с удовольствием нянчились в свободное время.
В октябре случилась беда. Моя свекровь, грузная деспотичная женщина, слегла с инсультом. Миша сказал собираться и ехать в Демидов. У него там имелось безотлагательное дело – надо успеть найти, где мать хранила деньги.
31 В Демидове росли огурцы. Любой клочок земли в маленьком старинном городке был отдан под грядки – огурцы приносили отличный доход, демидовские славились на всю область.
Игнатьевы были зажиточной семьей. Раз в три дня они собирали урожай, следующим ранним утром отправлялись в Смоленск, торговать на рынке. Третий день оставляли на отдых. И так весь сезон.
Деньги не тратили, жили скромно.
Калитка – дверка в заборе, через которую можно не только зайти на огороженную территорию, но и увидеть, не открывая, что внутри. От двери она отличается небольшой высотой – соседи могут выяснять отношения через закрытую калитку.
В октябре Любовь Никитичну разбил инсульт. Мы срочно выехали в Демидов.
Старый, давно не крашенный деревянный дом прятался за покосившимся забором. Калитку открыл строгий майор, на крыльце стояла молодая женщина с детьми.
В Покровской церкви города Демидова был крещен мой сын Никита.
Я никогда не слышала, что у Миши есть старший брат.