Ника досадовала: ну как, как в таком большом городе не разминуться?! От Миши, конечно, не ускользнула наша покупка: «Обои! Вы разменялись? Ты хорошо выглядишь». Не успели прийти домой, в дверях записка: «Увидев тебя с нашим будущим малышом, я понял: мы должны быть вместе». Я колебалась, но недолго – мама возобновила натиск, только-только утихнувший с окончанием возможного срока аборта. Теперь, раз ребенку все равно быть, по крайней мере не у матери-одиночки, а у замужней! Позор – рожать безотцовщину! Алименты, да хотя бы строчка в документах не пустая! Миша был предупредителен. Даже вызвался помочь в разводе с Колей. Я никак не могла зазвать бывшего в ЗАГС – посылала ему телеграммы, писала дату и время встречи и без толку торчала в назначенном месте. Миша решил, что эффективнее будет съездить в Саблино. Осмотрел дверь, на звонок за которой никто не отозвался, быстро нашел в разорванном дерматине спрятанный ключ, открыл квартиру и подтолкнул меня – иди, найди что-нибудь ценное, забирай и пиши записку. – Что написала? – спросил он, когда я вышла из подъезда. Он ждал меня на детской площадке во дворе. В серванте стоял хрусталь, доставаемый по праздникам. В небольшом салатнике грудой лежали украшения свекрови – золотые серьги и перстни. В советское время серванты, салатники и ювелирные изделия были у всех одинаковые. Я сердилась на мужа, написала гневный ультиматум: «Отдам кольцо матери, когда наконец придешь в ЗАГС!» – и положила на стол.
– Какая ж ты идиотка! Пиши под диктовку: «Милый Коля, люблю, скучаю, взяла, как обещала, мамино кольцо в чистку, увидимся в среду», – сказал Миша.
И хотя я, размазывая слезы, не хотела ничего такого писать, уловка неожиданно сработала, Коля на встречу явился.
– Я не подозревал, что ты такая хитрая дрянь! Поначалу я даже обрадовался, ну как же – приехала домой, «милый Коля», а потом до меня дошло, что ты нас обокрала! – бывший муж был в ярости. У них с матерью заявление в милиции не приняли, сказали, разбирайтесь сами, мы в семейные дела не вмешиваемся.
Мне уже было все равно – что воля, что неволя. Я испытывала тяжелый токсикоз, родители взяли дело стремительного развода и скоропалительного же нового брака в свои руки (Сева даже раздобыл для жениха справку, что он моряк дальнего плавания, чтобы не ждать положенные три месяца, а расписаться как можно скорее).
Сервант – застекленный шкаф для посуды, близкий родственник буфета. В советское время почти в каждом доме имелся сервант – в нем хранили праздничные сервизы и милые сердцу безделушки – сувениры и статуэтки. Главное отличие серванта – шкаф имеет одно отделение, у него нет тумб и ящиков. Сервант может быть книжным, аптечным, но чаще всего, конечно, столовым.
Белое платье взяла напрокат. По дороге в ЗАГС такси притормозило у рынка – Миша сунул в руки связку тюльпанов. Весь на нервах, он скосил взгляд на колени: «Невеста! В дырявом платье!», губа оттопырилась в презрительной мине. Я спрятала лицо в холодные бутоны, а подпорченное молью место прикрыла длинной фатой.
Нас оставили в комнате жениха и невесты. Это такое место в ЗАГСе, где брачующиеся собираются с духом, чтобы под марш Мендельсона торжественно выйти в зал регистрации.
– С этого момента твоя жизнь меняется. Теперь ты будешь слушать и делать то, что я скажу, твои вольные привычки и замашки остались в прошлом, – жених выплевывал слова мне прямо в лицо. – За любой поступок без моего разрешения ты будешь наказана.
Распахнулись двери, нас пригласили на красную дорожку. Пышный парадный интерьер дворца контрастировал с тощей кучкой гостей: в зале стояли тетка в длинном красном платье, мама с Севой и двое свидетелей. Дуэт музыкантов со скрипкой и арфой подчеркивал трагичность происходящего.
Когда ведущая спросила, согласна ли я выйти замуж за Михаила, я зарыдала в голос, как плакальщица на похоронах. Фотограф растерялся, а тетка в красном махнула ему рукой – что с беременной взять? Регистрировать надо, срочно.
Первым же делом после свадьбы Миша занялся пропиской. Так как ордер на комнаты был единый, требовалось согласие всех жильцов. И если мама сдалась – делайте что хотите! – (я не переставала плакать), то Ника заявила: «Только через мой труп!» Миша заставил меня выкрасть их паспорта из серванта – ему было на руку, что личное присутствие согласных жильцов не требовалось. Оставалось подделать подписи. У нас с сестрой почерки похожи, поэтому я расписалась за нее, Миша же круглыми буквами вывел подпись за маму.
Дело сделано, на двадцати трех квадратных метрах нас стало четверо.
Вы спросите, чем он занимался? Миша окончил Лесотехническую академию, но разводить сады и озеленять планету не собирался. Он скупал у иностранных студентов джинсы и магнитофоны, которые те привозили в СССР из заграничных каникул для перепродажи. В стране был жуткий дефицит. Посредники, которые имели валюту и вели незаконную торговую деятельность, назывались фарцовщиками.