Мы схватили паспорта и с радостью покинули помещение. Понурые оперативники двинулись вслед за нами. Похоже, найти понятых – непростая задача. Мы вышли на улицу. Грязная лужа смотрелась уже намного лучше. Даже совсем хорошо.
Мы отправились на встречу с адвокатом. В субботний день она согласилась принять нас дома.
Наталья Александровна даже не стала украшать свой интерес к делу – каждый день кто-то ворует компьютеры, будем разбираться. К сожалению, в четверг у нее не получилось попасть на суд, вчера у нее тоже было много дел. Да, в понедельник она сможет подать ходатайство об освобождении под залог. Рассматривают три дня. Она говорила ровно, как разговаривают пассажиры, прибывшие в аэропорт за пять часов до отправления рейса.
В понедельник мы поехали пораньше, чтобы занять очередь, – законный день приема передач. Ворота во двор оказались закрытыми. Охранник разворачивал подходящих женщин: сегодня приема не будет! За все дни, что мы провели у изолятора, я не видела ни одного мужика с пакетами. Жены, матери, сестры (все печального образа) покорно вздыхали и убирались восвояси.
Мы остались ждать. Во-первых, день свободный, во‐вторых, а вдруг?
Из-за угла появился давешний конопатый оперативник. Мы кинулись к нему: пронесите передачу папе!
– Нет, девочки, никак. Сегодня не получится, комиссия из Симферополя будет работать по поводу ЧП. Нет, целый день, да, до вечера, никак не получится. – Парень вырвался из нашего окружения и исчез за проходной.
Мы сели на каменный подоконник цоколя и принялись ждать.
Отец сидит в переполненной камере, на двенадцать человек в день выдают буханку хлеба и баланду. Кроватей нет, камера находится в подвале, земляной пол наполовину укрыт досками – на них спят по очереди. Лежать и сидеть на земле нельзя, можно только стоять и ждать, когда освободятся доски.
В изоляторе должны держать не более десяти суток. Здесь задержанные дожидаются решения суда. Ялтинский ИВС на заре двадцать первого века представлял собой адище из преисподней. Люди сидят месяцами (парень в пляжных шортах), а ведь это не тюрьма, тут нет бани, столовой и дворика для прогулок. Арестованные живут за счет передач.
Отца задержали во вторник. Адвокат позвонила Алевтине в среду, в четверг мы уже были в Алуште. В пятницу водка, в субботу понятые, сегодня понедельник. Мы привезли еды на всю «хату».
Уже темнело, когда на проходной показался конопатый. Увидев нас, взглянул на часы.
– Вы что, весь день тут сидите?! Давайте уже ваш пакет… черт бы вас побрал, – сказал милиционер. Когда он скрылся за дверью, Ника подняла раскрытую ладонь, а я с удовольствием по ней хлопнула.
Отец вылез из автозака четвертым. Светло-серый костюм с голубой сорочкой переживали не лучшие свои дни, но сохраняли достоинство, выделяя хозяина из шеренги арестованных. Одной рукой отец поддерживал сваливающиеся без ремня брюки, другой поправлял очки в роговой оправе. Он хромал на правую ногу и шаркал хлюпающими без шнурков туфлями. Я расплакалась, поэтому не расслышала, что он нам кричал, когда его проводили мимо.
Мы поднялись в зал суда, заняли места на скамейке в последнем ряду. Других слушателей не было, поэтому нас сразу заметили:
– А это кто еще? Что вы тут делаете? – нахмурилась тетка-администратор. Мне показалось, что следующим будет «Давайте на выход!».
– Заседание открытое, пусть остаются. – Судья взглянула на нас поверх очков и уткнулась в бумаги.
Я так нервничала, что пропустила ряд захватывающих историй остальных арестантов. На каждого отводилось не более двух минут, так же стремительно было рассмотрено и дело отца: отправить на доследование, меру пресечения не изменять, следующее слушание назначить на 13 марта.
Кажется, бабахнула пушка. Сегодня неделя, как его забрали, еще четырнадцать дней?! Адвокат развела руками: страница из санаторной книги учета инвентаря вырвана. Там имелась запись о том, что компьютер, взятый главным бухгалтером на дом для составления отчетного баланса, через три дня был сдан обратно. Кто-то удалил алиби, надо собирать другие доказательства. Попробуйте найти справки, что отцу по состоянию здоровья нельзя находиться под стражей, как вариант.
Наталья Александровна недоумевала, зачем мы вообще приехали. Никакого кошмара, рядовой случай. Судебная система в лице ялтинских председателя, администратора и адвоката выглядела суровее лавки мясника – они имели дело не с людьми, а с материалом. Как рубщик мяса не видит перед собой ласковую буренку Катьку, так эти люди не вникают в человеческие судьбы. И рубят.
Питерская записная книжка, простреливающая все связи подряд, дала результат – Вася, приятель Жанны, с которой Сашка когда-то работал на «Полюстрово», организовал нам встречу с офицерами СБУ. Он детдомовский, у них по всей стране свои, братство и взаимовыручка пожизненные.
Нужно быть на набережной Ленина в 15:00, в открытом кафе отеля «Ореанда». К нам подойдут.