В начале 1970-х гг. Кривулин близко общался с учеником К. Малевича и М. Матюшина, теоретиком искусства Владимиром Васильевичем Стерлиговым (1904–1973) и художниками его круга. Был увлечен идеями чаше-купольного пространства («И после квадрата я поставил чашу» – В. Стерлигов), «пошатнувшегося пространства», создающего картину мира в движении, взаимопроникновении пространств, неожиданных превращениях, отсутствии верха и низа – «безвесии». В поэтике Кривулина нашли прямое отражение декларируемые Стерлиговым идеи «единовременного бытия самого далекого и самого близкого», зеркальности и «обратности» мира. См. также ст-ния «Форма» (с. 94 наст. изд.) и «Пусть пустующей формы еще не нашло…» (1974, с. 175 наст. изд.), где эти идеи нашли наиболее полное и последовательное выражение. Образ чаши у Кривулина учитывает всю многозначность христианской литургической символики, ср. далее:
С. 156. «На Патмосе острове спал Иоанн…» – На греческом острове Патмос сосланному туда Иоанну Богослову явилось Откровение (Апокалипсис). …снится – что видеть не в силах… – Традиция гласит, что Иоанн получал вдохновение в страшных снах, которые приходили через три трещины в потолке пещеры – символы Троицы: Отца, Сына и Святого Духа.
С. 158. Кто переплыл. …но крик подобен краю… – Макаронический каламбур, Кривулиным вполне осознанный: в слове «край» фонетически присутcтвует английское cry – крик. Сложная символика этого ст-ния определена суммой переживаемых в это время событий и перемен: духовных, творческих, личных.
С. 160. Пророк. Этим ст-нием Кривулин стремился продолжить традицию русской поэзии («Пророк» (1828) А. Пушкина, «Пророк» (1841) М. Лермонтова, «Безумие» (1829) Ф. Тютчева), тщательно избегая повторения мотивов, звучавших в стихах его великих предшественников.
С. 161. 13 февраля 1974. В название ст-ния вынесена дата высылки из Советского Союза А. И. Солженицына.
С. 162. «Обстоятельства смерти обстали…». В 1974 году православная Пасха пришлась на 14 апреля.
С. 163. «Белизна и дремота…» …я работал в какой-то конторе… – В эти годы Кривулин работал редактором в Доме санитарного просвещения на углу Садо-
вой улицы и Апраксина переулка. …Если не падало черной субботы… – См. коммент. на с. 470 наст. изд. То бытие Баратынского, что безымянно… – См. в ст-нии Е. Баратынского «Последняя смерть: «Есть бытие; но именем каким / Его назвать?..» (1828). Я работал в конторе о красных крестах, / о змее и о чаше… – Дом санитарного просвещения находился в ведении Министерства здравоохранения.
С. 165. «О вечера светлы! как будто пыль изгнанья…» …кристальный круг печали семигранной. – Возможно, аллюзия на ст-ние Черубины де Габриак (Е. И. Дмитриевой) «Моей одной» (1909), где есть строки: «Есть два креста – то два креста печали, / Из семигранных горных хрусталей…». …издалека прозрачнее цитаты / из Тютчева. – Имеются в виду «вечерние» стихи Тютчева «Вечер» (1826) и «Осенний вечер» (1830).
С. 167. Большая элегия. Ст-ние посвящено Анатолию Николаевичу Васильеву (1940–2020) – художнику, другу Кривулина.
Первые три ст-ния этого цикла, в особенности самое раннее из них, «Серебристый колокольчик врет недорого…» предвещают рождение того нового
стиля или, говоря шире, поэтики трагического гротеска, которая начнет последовательно формироваться в поэзии Кривулина в конце 1980-х – начале 1990-х годов.
С. 176. «И когда именами друзей, именами любимых пестрят…» В ст-нии звучит важная для Кривулина тема поиска читателя и собеседника (см. также «Вечера под Крещенье, клянусь, поросли…», с. 80 наст. изд.).
