плотнее и ближе! дыхание чаще корочелюбовные письма читают острее чем пишутпружинит и прыгает почеркпо страсти не знающей изнеможеньябьет электрическая волнасил – сил не хватает – не сдержишьсоленую толщу морскуюслезы хлещут – и с нимиутоленная жажда бессмертьярасплещется разольется накроетлицо ледяным платком –платье наброшенное на клеткуна болтовню попугая:спи! тебе устроили ночьЯнварь 1982<p>«душа конечно воскреснет…»</p>душа конечно воскреснети прах отовсюду слетитсясваляется в коми заново слеплено телослепящее словно кастрюляначищенная пескомо, речной песок обжигающе мелокприлипая к подошвамкогда разуваешься и подходишьк подвижному своемуотраженью в потокеа речной песокпошел из подножья под водуи твои следы замываетЯнварь 1982<p>«дни и дети…»</p>дни и детиженщина и ночии ни единой живой душина ядовитом январском рассветена рассвете после рождественской литургииодичалый трамвай подгребаетк возлецерковным березамостановился – дальше поплылтрамвай до отвала набитый старухамитишиною невероятнойчистым полемчистым без единой отметины полабез горячей ладони на ртуженщины – чтобы ребенокне пробудился от крикарвущегося оттудагде завязывается жизньЯнварь 1982<p>«он моего я…»</p>он моего яона моего мыгде они все – милые шумные гостиневесть куда испарилисьпустыня великий сирти весь я дышу пескомсухие слезы деруткожу на щекахрежущие кристаллы слезострогранные призмы кубычурбаны прозрачные близ автострадыГород Будущего – таким он открылсяпятикрылому Хлебникову когда-тона сороковое утро пекла и жаждыЯнварь 1982<p>«ни страха ни особенного морозца…»</p>ни страха ни особенного морозцаа душа дрожит как беженка в год голодныйвнутренний холод ее сжигаетутро застигло врасплохнеузнаваемые после ночлегачужие тела и тяжкие шуткиволчий платок навалился кусает ей шеюразмыкаются веки в стенеи такие глаза на нее отворилисьчто она как беженка в год голодныйдрожит – не холодно ей не страшноиначе совсем другое не тоЯнварь 1982<p>Март (10 стихотворений марта 1982 года)</p><p>«я их любил – ну и что? – я люблю их…»</p>я их любил – ну и что? – я люблю ихкаждый вечер когда узнаюв мешковатых неизменяемых людяхпреображенную спину твоюили прозрачный как раковина морскаякраешек уха в речных волосахвижу, в закате пересекаясемиглавую реку о семистах мостахнастигла значит пора и мне вцеплятьсяв плечо гражданина или в рукав гражданкиах, простите! я думал: стеклянная стенкасквозь ваше пальто и платьесквозь ваше белье и телосвет ослепительно-белый ударилсловно бы лампочка перегорела<p>«как читаешь толпу, а потом нараспев наизусть…»</p>
