и штопает дело такое
меж ног, на лице - не смотри -
и штука ужасная воет
собакой, зашитой внутри.
2005
перебить хребет собаке
жалко - что ж, я неплохой.
ночь шуршит головкой мака,
погремушкою глухой.
твое туловище трогать,
рот словесный целовать.
ощущать себя двуногим,
вещим, сверху голова,
и глядеть, как будто не был
никогда, в проём пустой,
в громоздящееся небо
над твоею головой.
2005
прорастай словно дерево сна
из земли с волдырями погостов
хибакуся сгоревший с изнан-
очной и превращенный в коросту
под которою темный огонь
вдруг становится деревом птицей
дымным зеркалом где никого
из оставшихся не отразится
выползай же наружу как речь
ядовитая бабочка горлом
в жаркий старящий воздух в свой пре-
красный мир разоренный глаголом
2005
прощай хомячок задохнувшийся кашей.
вот значит как счастье аж по не могу
с тобою управилось. может и наше
управиться с нами. уделать. сморгнуть.
вот некий турист после неба и гор
вернувшись домой растворяется в ванне.
бесследно и радостно. так же легко
как мы в нашем моленом и безымянном.
2005
закон жесток, обманывать не стыдно,
и не молись - нет уха у небес.
свет - только слово. тьма пока безвидна
подобно тварям, тлеющим в тебе.
осталось чуть. беги, пока неведом -
неуследим любой возможный путь.
- что, дятел дня, и где твоя победа?
где твое жало?
- успокойся, тут.
2005
Не помню как выглядит бог
или покой или что там
было - но делаешь вдох
...девушки, царства, зевота,
прочее... делаешь выдох.
Врач констатирует: Сдох,
или скрылся падло из вида.
Вспомнишь.
Сделаешь вдох.
...проверишь перчатки отрежешь ногу.
Сантименты - когда-то я ею, ох.
Наверное всех нас не так уж много.
2005
о каждом непременно будет написана книга
каждая книга конечно же будет прочитана
и когда-нибудь будет поставлен фильм
тогда что-нибудь воскресит нас участвовать
в изображении жизни в наших главных ролях
что собственно и происходит
стоп
2005
под слепотканым покрывалом
твоих прикосновений сон
скользит по воющим лекалам
кидается под колесо
накроет хам казенной шапкой
закатят голову в кусты
понянчат огненные жабы
пугнут небесные кроты
вдруг бац! привык и строишь планы
да впрок накладываешь швы
пока подземные чуланы
гудят от речи неживых
2005
Девица плачется Иштар.
Горит окошко в зиккурате.
Горчит светильник. Сдох почтарь
под глиной писем об утрате
того да этого. Печаль
как нитка, вдета в ржавый воздух
в когтях швеи. Эрешкигаль,
вне времени цветы и осы
твои по коже. Больше ты
не убиваешь - проще вышить
нас, как салфетку: вот цветы,
вот осы, а под ними дышат.
2005
глянь: подземная молния бьет в низины,
превращая кладбище в луна-парк,
а шахтера в дымящуюся лезгинку,
что трещит и пульсирует, пока царь
с трансурановой птицею в каждом ухе,
с персефоной, звенящею в кулаке,
ждет в трепещущем свете, когда же бухнет
гулкий каменный колокол над никем
не хранимой изнанкой. подземный ветер
гонит корни деревьев, ревет в метро,
рвет фольгу, лепестки и стекло секретов
незапамятных девочек и дворов.
2005
промолвишь родина загрузится гештальт
берьозки аццкие? кумач и пирамида?
три космонавта в диком поле - вот привстав
на стременах и озирая те же виды
протяжно думают - ох мать туды земля
тудыть косматый отчим выхухоль светило
ох светлая ладья бормочущая даль
гоим еси себе ох выгорает сила
уродцем сорок лет толкущимся в сенях
не выйти не войти не умереть не выпить
триглавым аццким псом в медалях и цепях
а дом все та же даль бессоница унд либен
2005
Падарю тибе бутор йаду.
Можыш схавать сама красиво.
Можиш дать ево мне штоб рядом
а не поодаль здох щасливый.
Падарю тибе острый ножыг -
можыш взять и зарезать, ну-ка.
тока ты ничаво не можыш
патамушта не можыш сцуко.
Салавей мой уходит лехкость.
Соловей мой, смола застыла -
в миг, когда мы успели охнуть
и спросить: а што ето было?
Нож так тихо плывёт сквозь воздух,
яд так медленнен, сон как кома,
как янтарная брошь, как поза
двух обнявшихся насекомых.
2005
дым и безутешная
заводская готика
птичка эта бешеная
не хотит из фотика
все сидит за шторкою
за литым стеклом
да картинки щелкают
светимся вдвоем
глупым позвоночником
думаешь ну вот
скручено в рулончики
убрано в комод
2005
освещение местное. мертвая зыбь равнин
за заевшим окном, отсекающим звук и воздух
одичалые дали сводя к череде картин,
в повод для "нефига себе", к косноязычной прозе,
где заезжий охотник (то дождь, то опять жара)
ищет цель или повод в гудящей кругом природе -
бьёт навскидку крестьянина, залезшего на журавль,
чтоб, по книжному ойкнув, пойти посмотреть на воду.
2005
Голова себя вспомнит птицей,
руки-ноги артелью змей,
тело полым стволом безлистным
с жабой-дурою меж корней.
Птица где-то да сядет. Вздрогнет
незнакомое древо. Кем
побреду я, теряя корни,
с черной белкою в кулаке?
2005
Опять дожди. Побронзовели векселя.
Уже заезжен мелос, логос всё порожней.
