не пришибить, а пусть клюют,
пусть песни летова поют,
егора вроде - пусть присниться
что автоматика горит
вся нахер, мент не говорит,
и можно бабой обходиться
2005
Клоны, солнца. Можно ботов.
Ебля с призраками, план
в божьей дудке пых - суббота
бесконечна. Мир не сдан.
Пиксель на пиксель. Битрейт на битрейт.
С маленькой писей?!! - Геть на апгрейт.
И никто не жил, что впрочем
к лучшему. Приснись и ной,
не рожден и не проглочен
жуткой глинистой пихнёй.
Он сверился с Кныгой и пыхнул ещё.
Икнул, захихикал, сказал "хорошо"
Он докурит, доиграет
на варгане, скажет "Пуск!".
Йопт! Жывотные из рая
просыпаются в Бобруйск.
2005
Напесать бы чегонить про лето.
Не про то што мы сдохнем-памрём.
Наши души, блюющие в Лету.
Мужелошадь с железным веслом.
Паварачивай пидор абратна.
оддавай сука деньхи - прапью.
Нахуй слышишь твой берег атвратный,
лошадиную жоппу тваю.
2005
Расставлены дома, пропатчены кадавры.
Из проволочных гнезд глядят глазами птиц.
Слегка дрожит земля, и жуткий свет в управе
не гаснет до утра. Воспитанник больниц
психиатрических внимает вести: "...слОва,
способного вернуть назад обычный мир,
ток крови в проводах, собачек трехголовых,
свеченье книг нагих - не вспомнить меж людьми.
Не видящий богов и сам для них невидим -
фиг вам небесных дев, подарки к рождеству,
разумных часовых и смерти необидной,
сияющей как плод сквозь острую листву."
2005
Приближение абзаца, дым и дрожь сезонных песен.
Желатиновый ребенок в перевернутой дохе
продолжает мерно плакать, разводить на мелочь местных,
верить коммивояжЕрам из невидимых ахей.
Посиневшие сильфиды, девы воздуха в тулупах.
Колокольный лом сбивает наледь с облачных путей,
где плывут, не понимая, что уже никто не купит,
догорающие ясли - тихо, в полной темноте.
2005
...а нечего терять, кроме цепей.
Златых цепей на дубе - на осине
цепей железных, с ржавчиной степей,
болот вокруг заместо дали синей.
Осиновый, забитый в этот край
напрасный кол дает листву и дышит
на той же крови, что позавчера
была взахлеб, и снова мир как вышит
на алой ткани, с лешими, с котом,
что все поет, надеясь вспомнить имя,
уже неважное, ну а потом потоп,
и воды синие, и дерево над ними.
2005
отпусти меня свет мой на дно в оловянный сад
под стеклянную зелень в надорванный с краю воздух
где кипящее облако гравированное в глазах
вместе с дикой землею огненной семихвостой
где подземные реки да в обморочные моря
и свистит под дверью протискивающийся вагнер
золотой змеёю с богами стоящими по краям
обреченной земли выцветающей на бумаге
2006
наши сальные норы, густая прогорклая плоть,
пробуждение в празднике над отворенною кровью.
в липком небе, как факел, трещит и воняет господь
перекрестков и встреч в темноте, под чадящим покровом
у которой ни тела, ни звезд, ни дыханья, ни нас.
приложи мою голову к уху - в ней море, и зверем
мы когда-нибудь выйдем на берег из соли и льна,
под каким-нибудь солнцем, где ни обещаний, ни меры.
2006
пляши на невидимой нити,
стой в воздухе как на мосту,
что только конструктору виден,
что с циркулем на пустоту
бросается как на медведя
с двурогою пикой юннат.
по эху, тросам, междометьям,
по воздуху, что дочерна
исчеркан мечтою и тушью -
и не замечая встаешь
на мост - и на страшную ружу,
свистя головою, идешь.
2006
здесь, в лесу, что на крае земли или неба, случайно
перевернутый лист открывает нору - человечью
или твари похуже, что тоже споет о печали
тёмно-красной, серебряной пастью с проказою речи.
но как рыба не видит воды, не увидеть и время:
цвет ли, запах ли? плинии зырят друг другу в затылок,
на земле, что то тонет, то крошится, то вдруг стареет,
да деревья куда-то растут и растут из постылой.
2006
когда он заглянул под крышку, там готьично сияло: "смерть".
день еще получалось выжить, но потом - наступила ведь.
лол! награда нашла героя, сам собою вручился приз.
глянь, слепой - буря мглою кроет обнаруженный парадиз,
где
- ни свитков как мед;
- ни лютни;
- ни тугих как мячи апсар.
лишь холодное пиво с лютой аццкой крышечкой на глаза.
2006
В день, когда сила, когда поплывут имена
вечной, невидимой, дикой звезды внутри диска
тусклого Ра, эти звери наклонятся к нам
и содрогнутся от тихого голоса снизу:
- Тьма и прохлада в сиянии, вот - я вас вижу,
это наверно недаром, когда поутру
тень вдруг садится у ног и старательно пишет:
- Не проходи меж двух солнц - я боюсь, что умру.
2006
баньши над белою трубой -
чу, якорь поднят, подан ужин,
и бох с разорванной губой
шарахнушись, уходит глубже.
гуляет публика, слепит
закат - целуются слепые,
пока подвыпивший вампир
поет про вены голубые.
увы, уже забыт санскрит,
пракрит и ноты - сорок лапок,
лишь гул и шелест, трепет, скрип
над телом, валящимся набок.
2006
в руке ни обола, ни завтра,
ни выдранного пера
от ангельского люфтваффе -
клекочущая вохра
бессонно, беззвучно режет
тьму, ходит над головой.
ведь пища должна быть свежей,
