Проснувшись, Аня захотела прогуляться. На улице светило яркое, непривычное для осени, солнце. Мы отправились в наш любимый парк. Я наслаждался теплом, сидя на своей любимой скамейке, а Аня играла неподалёку. Вскоре, я заметил, что она завела разговор с какой-то девочкой (как оказалось, это была её одноклассница). Девчонкам было весело, и я был рад, что Аня изменилась в лучшую сторону. Помню, какой я увидел её первый раз: стеснительной, с вечно опущенными глазами, с тоскливым выражением лица. За эти месяцы мы с ней многое пережили и, как мне кажется, мне удалось потихоньку вернуть её к жизни. В её глазах появился блеск, на лице улыбка, она начала стремиться жить сама, уже без моей помощи. Ей хотелось гулять, общаться с детьми. Да и я стал с Анной-Марией другим человеком. Моя жизнь наполнилась смыслом, увядшие будни зацвели. Я познал чувство ответственности, я научился с ней (не смейтесь) самостоятельности. Да, у меня никогда её не было. После смерти родителей меня опекала бабушка. За мной присматривали в два раза больше, чем за обычными детьми. Даже, когда я вырос, жизнь не давала мне поводов к проявлению этого качества. Она была слишком размеренной и скучной.
Самое главное – я научился любить… Мне было не трудно осознать это. Эта любовь была слишком сильной, её невозможно было не опознать или спутать с чем-то похожим (например, с модным сейчас понятием «привязанность»).
В пять часов вечера я позвал Анну-Марию домой.
– Почему так рано? – грустно спросила она.
Я ответил спокойно, без строгости:
– Тебе нужно делать уроки. Завтра погуляем ещё.
Аня попрощалась со своей подружкой, и мы направились к выходу из парка. По пути она попросила заглянуть меня в дупло нашего дерева. Там я нашёл очередное письмо. Я улыбнулся и пообещал прочитать его дома, пока Аня будет делать уроки.
Домашнее задание заняло у моей способной ученицы от силы пол часа. Я внимательно проверил его – придраться было не к чему.
В оставшееся время мы вместе посмотрели фильм. Сегодня мы решили лечь пораньше, чтобы завтра не проспать.
Я расправил постель и ждал, пока Анна-Мария почистит зубы. Она всегда заходила ко мне перед сном. Мы говорили о чём-нибудь, и только после этого она шла спать.
Вода в ванной перестала шуметь. Через пару минут в комнате появилась Анна-Мария. Она хлопнула рукой по выключателю и ловко запрыгнула ко мне на кровать. От неё пахло мятой и новой фланелевой пижамой.
– Я завтра разбужу тебя в семь часов и не вздумай вредничать, – пошутил я.
– Попробуй проснуться сам в это время! – захихикала Анна-Мария.
Я обнял её и поцеловал в лоб.
– Ну всё, беги спать, – прошептал я.
Аня соскочила с кровати и направилась в свою комнату.
– Можно тебя попросить? – спросила она уже возле дверей.
– Да?
– Не встречай меня больше из школы, пожалуйста.
– Хорошо!
Да, я вот так легко, без лишних вопросов согласился. Мы понимали друг друга с полуслова. Аня наконец-то нашла себе подружек и хотела пойти из школы в их компании. Я был рад за мою девочку.
День за днём, месяц за месяцем, я наблюдал, как растёт моя малышка. Мне было приятно осознавать, что я приложил руку к её воспитанию и развитию. Её скорость чтения значительно увеличилась, по вечерам я учил с ней наизусть стихи, повторял правила. Я не помогал ей лишь по единственному предмету в школе – по рисованию. Её рисунки были удивительными. Я замечал и раньше за Анной-Марией тягу к рисованию, когда обнаруживал в её письмах наброски. У неё была поразительная фотографическая память. Она с лёгкостью могла воспроизвести на бумаге даже то, что видела мимолётно. Я верил, что в ней теплится дар художника, нужно только его развивать. Поводов для этого было предостаточно. К концу первого полугодия у Анны-Марии накопилась целая папка рисунков, благодаря всего лишь школьному предмету. Рисунки, которые она рисовала дома, я заботливо складывал в свою папку и хранил в ящике стола. Аня не стала бы хранить свои работы, но она заботливо собирала школьную папку с рисунками, потому что этого требовал учитель. В конце года в школе должны были устроить выставку.
На родительских собраниях мою девочку всегда хвалили. Она была прилежной и способной ученицей. У неё всегда были отличные оценки и безупречное поведение. В такие моменты я был на седьмом небе от счастья, как будто хвалили меня, а не её.
В середине ноября выпал снег. Мы стали реже ходить в наш любимый парк, так как там теперь было не уютно. У нас появились новые забавы. Возле нашего дома мы лепили снеговиков, играли в снежки, строили крепости – в общем весело проводили время. По вечерам, после прогулок, мы, промокшие и счастливые, пили тёплое молоко и ели пряники.
Я как будто заново родился. Вот оно, моё детство. Детство, которое я буду помнить всегда. Детство со вкусом пряников с молоком.
