— Я вижу, что зря ждал тебя все это время. Ты никогда не полюбишь меня, я лишь был для тебя тенью. Той тенью, которой ты позволял иногда себя целовать, ласкать твое лицо. Илфар, ты для меня больше, чем весь этот мир. Я люблю тебя, но постараюсь забыть. Время, что я ждал тебя, не подойдет никогда к концу, но скажи мне, вот я целовал твои губы впервые за много лет. Сегодня ты дал мне себя поцеловать и не отвернул голову, как обычно. Почему?
Пожимаю плечами.
— Наверное, я соскучился по ласкам мужчины, мне надоело скрывать свою течку от мужа и от всех вокруг меня. Просто надоело. Я тоже устал. Но я знаю, что если ты пропадешь из этой Академии, то и меня здесь не будет. — мне даже страшно подумать о том, что он будет чей-то.
Мысль о том, что Александр может быть с кем-то, буквально оглушила меня. А ведь я видел, как к нему приходят очень красивые выпускницы, и лишь большая занятость не давала мне отвлечься, даже подумать над этим. Но говорить ему о своей любви я не могу. Я не люблю его. Или привык так считать, зная, что он всегда рядом со мной или моим сыном, что я назвал в честь него. Шатаясь, выхожу из классной комнаты и так и замираю, у окна стоит мой муж, будь он неладен.
— Илфар, я все слышал и видел. Я знал, что между вами что-то есть. Ты опозорил меня.
Взрываюсь тут же.
— Пусть так и будет, как считаешь ты, спорить не хочу. Но и в твой дом идти не хочу. Ни я, ни сын.
Он цедит сквозь зубы:
— Тогда не беги ко мне, когда твои зелья уже не смогут помочь тебе от течки. Мне надоело ждать её. Мне надоело ждать тебя!!! Я все время жду тебя, как и он. Но он рядом, а я далеко, и я не могу всё время ходить сюда. У меня тоже есть работа, и я также учитель.
Киваю ему, сложив руки на груди.
— Именно поэтому у двух омежек растут твои малыши?
Он удивленно смотрит на меня.
— Откуда ты… хотя, чего это я удивляюсь. Ты же маг и знаешь куда больше, чем я. А ты вспомни, когда мы с тобой были близки?
Спрашиваю уже нехотя:
— Может потому, что ты и сам ко мне охладел через полгода наших отношений? Может я был для тебя лишь призом, что дают после победы? Ладно, не суть. Неровиль, тебя боятся, ты вожак нашей расы, зачем ты пользуешься этим? Зачем портишь омег? В моих силах лишить тебя мужской гордости, поверь, я этим воспользуюсь, если омег ты берешь через страх за свое будущее.
Он рассмеялся.
— Не тебе волноваться об этом. Ты обучай детей и не лезь, куда не следует. Я сам разберусь, как мне поступать с омегами.
Киваю ему и тут же скручиваю его в кокон магии. В его же магию. Он шипит, ругается, но я продолжаю сильнее стягивать нити магии. Наконец он замирает и выстанывает, едва дыша:
— Прекрати, прекрати. Я всё понял. Слово даю.
Теперь уже рассмеялся я.
— Нет, я тебе не верю. Ты сейчас посидишь у меня в лабораторной в виде чучела. Если омеги придут за тобой, и хотя бы одна омега скажет, что любит тебя и очень желает тебя найти, то я освобожу тебя.
Он хрипит, дергается в моих путах, но применить свою магию не решается. Она будет направлена против него же. Замыкаю нити магии и, представив на миг его куклой, шепчу заклинания силы. Да!!! Вот так!!! Он уменьшился в размерах, и уже на полу лежит чучело небольшой птицы. Кироста — птица очень редкая и необычная. Именно в эту птицу я и обернул его. Она не живет среди людей и, тем паче, в неволе. А тут такое красивое чучело. Заношу чучело в подвал лаборатории, и сзади меня резко обнимают руки так, что я, вскрикнув, дергаюсь в железных объятиях.
— Ты такой свирепый и беспощадный, Илфар! — шепчет мне в волосы Александр. Его руки жадно гладят мое тело под мантией. Что-то в его голосе изменилось, он говорит не то чтобы с хрипотцой, а с большинством рычащих звуков. Как будто лишь сейчас начал говорить правильно. Так и стою, оперевшись о стол, с расставленными ногами и уже сейчас вижу свою мантию на полу. Ну, когда он успел снять ее с меня? Брюки уже открыты и спущены, шепчу, отдаваясь его страстным поцелуям, и понимаю, что сейчас не смогу остановить его, как раньше. Его член, вставший в тесных брюках, трётся о мои ягодицы. Все естество восстает за то, чтобы эта мука продолжалась и продолжалась. Он цепко держит уже мои бедра и спрашивает:
— Ты превратил своего мужа в чучело, преврати и меня в свою игрушку с тем условием, что ты будешь всюду меня брать с собой и спать будешь тоже со мной.
Игриво отвечаю:
— Как пожелаешь, Александр.
Он, чуть помедлив, разворачивает меня к себе, и я задыхаюсь от его крепкого поцелуя. Моя рубашка расстёгнута и почти стянута, а дракон покрывает поцелуями мое оголившее плечо.
— Нам нельзя, я… — пытаюсь остановить его в сладкой муке поцелуев, но он, встав на колени и глянув на меня исподлобья, ехидно требует:
— Ну так останови меня. — и тотчас накрывает своим ртом мой возбужденный член. Охаю и откидываю свою голову назад. И минуты не проходит, как я кончаю ему в рот. Он лишь усмехается.
— Ты вкусный и такой горячий, для меня это сюрприз. — он притягивает меня к себе и тихо спрашивает: — Если я приглашу тебя сегодня к себе, ты придешь?
