(Данте). . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . Я не кричал ни «СОС», ни «МАМА»!Судьба судьбой — сама собой.Я — заблудился. На Монмартребелел чудовищный собор,слепая ваза византийства(кто им Париж короновал?),как белый ворон, как вития,мои молитвы колдовалнемой собор. Меня мутило(мир — в электрическом огне!).Куда вели меня, мой тихий?Вы знаете язык. — Я — нем!Я нем, как номер на витрине,а на Монмартре их — мильон!Куда вели меня, Вергилий?В какой Париж? В бреду моемкто мне забрезжит? Где вы, спутник?Вергилий в Лувре. Он без сил.Он перед истинным искусствомустало трогает усы.Туристы — статуи валькирий —на цыпочках шли на Монмартр…Я видел — вы ушли, Вергилий,большой и пасмурный, в туман…И выбегали манекены.О рукоплещущий гарем!О элегантные макетыс телами нежными, как крем!У этих дам краснели губысмородиною сентября,торжественно звучали зубы,как клавиши из серебра!И обнимали на Монмартременяза ум и за талант.Но холодны, как минералы,наманикюрены тела.Соборы — кактусы в саванне,за стеклами машин — собаки…Где люди? Где живые? Где вы?Но у людей свои уделы.Но у людей свои надежды,свои де Голли, свой ажан,свои и оды и одежды,и все — свое! И я бежал!. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .И я бежал, как тень машины,по циклопической стене.Салоны музыкой манили,мигая на одной струне.Мигали улицы — могилы(фонарь карманный нес ажан!).Молясь иогам и богиням,я, как сомнамбула, бежал!Очнулся где?Где очутился?Любимая, чего достиг?До смерти мне шага четыре,а до тебя мне не дойти!…Дом Радио.— Бежишь? Боишься?— Не страх, не страх в моей душе.— Дом этот — камертон Парижа,конструкция его ушей!— Я не боюсь, что я подслушан,поставят в минус или в плюс,дышу похуже ли, получше,и ничего я не боюсь:ни смерти, ни бессмертной славы, —за ОСТАЛЬНЫХ боюсь… Скорей!Дом Инвалидов в лунах слабыхи, наконец, отель «Кере».. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . Вбежал!Гарсон готов к поклону.В мундире неба он. Уют.Вергилий мой ходил по холлу,Вергилий жаждал интервью,он был с магнитофоном тайным,он бледен был, сказал в упор:— О, Господи! Да вы не Данте!Да вы двойник Эдгара По!Смеялись. Но изнеможеньепрошло. Смеялся. А потом,не сделав лишнего движенья,я только застегнул пальто.И вышел (воздух был — как уксус!луна — как жерло! я — сипай!)в безлюдные туннели улиц.И пересек бульвар Распай.<p>Леонид Мартынов в Париже</p>
