Ты, близлежащий женщина, ты врагближайший. Ты моя окаменелость.Ау, мой милый! всесторонних благ!и в «до свиданья» веточку омелы.За ласки тел, целуемых впотьмах,за лапки лис, за журавлиный лепет,за балаганы слез, бубновый крах,иллюзии твои, притворный трепет, —ay, мой мститель, мастер мук, —ау, все наши Антарктиды и Сахары, —ау! листаю новую главу,и новым ядом — новые стаканы.За ладан лжи, за олимпийский стикс,за Ватерлоо, за отмену хартий,за молнии в меня, — о отступись!Оставь меня. Все хорошо, и — хватит.Змеиный звон! за землю всех невестмоих и не моих еще, — пью чашу,цикуту слез. Я не боюсь небес,их гнев — лишь ласка ненависти нашей.Униженный, и в ужасе с утра,как скоморох на жердочке оваций,о отступись! Еще дрожит струна,не дай и ей, последней, оборваться.Пью чашу зла, и пью и днесь и впредьвеленье кары и волненье рока.Мы в жизни не сумели умереть,жить в смерти — сверхъестественная роскошь.<p>Литературное</p>Сверчок — не пел. Свеча-сердечконе золотилась. Не дремалкамин. В камзолах не сиделини Оскар Вайльд, ни Дориану зеркала. Цвели татарыв тысячелетьях наших льдин.Ходили ходики тиктаком,как Гофман в детский ад ходилс Флейтистом. (Крысы и младенцы!)За плугом Лев не ползал поТолстому. Было мало денег,и я не пил с Эдгаром По,который вороном не каркал…А капля на моем стеклеизображала только каплю,стекающую столько летс окна в социализм кварталасвинцовый. Ласточка-лунатак просто время коротала,самоубийца ли она?Мне совы ужасы свивали.Я пил вне истины в вине.Пел пес не песьими словами,не пудель Фауста и неволчица Рима. Фаллос франка, —выл Мопассан в ночи вовсю,лежала с ляжками цыганка,сплетенная по волоскуиз Мериме. Не Дама, проще,эмансипации раба,устами уличных пророчицшумела баба из ребрапо телефону (мы расстались,и я утрату утолил).Так Гоголь к мертвецу-русалкеходил — любил… потом творил.Творю. Мой дом — не крепость, — хуторв столице. Лорд, где ваша трость,хромец-певец?.. И было худо.Не шел ни Каменный, ни гостько мне. Над буквами-значкамис лицом, как Бог-Иуда — ниц,с бесчувственнейшими зрачкамия пил. И не писал таблиц-страниц. Я выключил электро-светильник. К уху пятернюспал Эпос, — этот эпилептик, —как Достоевский — ПЕТЕРБУРГ.<p>Мотивы К. И. Галчинского</p>
