1Настанет ночь!.. Сейчас условно утро.Есть солнце где-то. Небо в небесахцветных. Уже из ульев улетелитрудящиеся на крылах похмелья,белея белыми воротничками.И пуговицами из перламутра,и запонками, пряжками, замкамипортфелей — был заполнен звоном воздух.Теперь такси, как плитки шоколада,блестят. Трамваи — детские игрушки:колесики, скамеечки, звоночки.Ларьки пивные в кружевах из злата.У дворников, как у международныхубийц — хитросплетения лозы, —настраивают мусорные лиры.В мальтийских магазинах продавщицыкачаются, как веточки сирени.А на совсем арктической аптекеглаголом жжет сердца версальский лозунг:ВИТАМИНЫ СОДЕРЖАТСЯ НЕ ТОЛЬКО В ТАБЛЕТКАХ,НО И В САМОЙ РАЗНООБРАЗНОЙ ПИЩЕ.Ах, детский мир! Мир меха или меда!Я видел девочку с небритой мордойлет девяти. Такая террористка.Ей кто-то в пьяной драке вырвал клык.Нас всех дразнили пунцовые персина малолетнем тельце. А онабежала быстро в спущенных чулкахс бутылкой белой (там виднелась водка).Она таилась сзади всей толпы,по темени тихонько убиваявсех наших дядь и теть, и мам, и пап.Еще на этой журавлиной шейкеверевочка от виселиц болталась.Волшебница-дитя! Ты просто прелесть.И кто-то там потом — в тебя влюблен,волнуется, неся к десятилетьютрусы-трико, бюстгальтеры, как латы.О Ты, Всевышний Режиссер Вселенной!Отдай нам наши розовые ролив том детском мире фантиков и марок,скакалок, попугаев, ванек-встанек,наденем платьица и с леденцамипод фильмы флейт (эй, занавес!) — на сцену: У МЕНЯ БОЛИТ БОТИНОК МЫ КУПАЕМСЯ В КАКАО ЕШЬТЕ СЛАДКИЕ ЛИМОНЫ САМЫЙ ЛУЧШИЙ ПОМИДОР — ЭТО КЛЮКВА!Что люди! Больно бьется сердце камня.Но нет ему больниц. И нет спасенья.Деревья обрастают волосами,кровавый сок по их телам растаял,по их кишкам, а с лиц — слезинки кровикап-кап… Лизни — как вкусно и смертельно:кап-кап! А у цветов опали уши,цветы гологоловы, как жрецыЕгипта. Из дендрариев апреляони в пустыни с посохом пошли.Цари саха́р, сибирей, эверестов,ревут по тюрьмам звери, как раввины.А человек идет своим путем:Царь зла, свирепый Преобразовательбольного Бога и Души живой.И, отдавая должное скорбямлюдским, я говорю: мне как-то ближеи символичней Скорбь Скорбей скота.2Дома — варфоломеевские вафли.Мой пудель улыбается, как фавн(их водят на брезентовых цепях,в карманчике — совок, собачий скипетр:нагадят там, где ноги дивных пьяницшатаются под тяжестью телес.Кто поскользнется на собачьем кале?Потом — умрет немножечко: уронна трассе трудового героизма.Труд от собак спасает государство).Дома — святые скалы в океанебензино- и металло-испражнений.А мы в пещерах собственных и в шкурахсвоих еще, почти не волосатых,но и не безволосых — атавизм.Грудь у мужчин чуть-чуть звероподобна,у женщин ноги тоже звероваты,но идеалом самовыраженьяпростейших правд и инстинктивных истинпослужит хор и хоровод старух.Как сироты на тех кремлевских тронах,как адмиралы океана-ада,как сфинксы в сарафанах у скалы,у инициативных клумб цветов, —сидят старухи.Одной семь тысяч лет, другой семьсотмильонов. Самой белой — биллион.Седалища у них — на время оно.И не мигают львиными глазами.Они сторуки, как гекатонхейры,стооки — линзы местной медицины,стоухие, как полицейский цех.Они не пьют, а если пьют, то млеко.А вместо сладострастных ягод югакаких-то витаминных жаб жуют.И, как умеют, так и ненавидятжидов, собак и, кажется, детей.Но нет жидов. Уехали к евреям.Детей лелеют с нежностью жандармовродители. Собака может в морду(вот — в женской жизни поцелуй последний).И потому, все нервы обессилевв борьбе за нравственность и равноправье,старухи пишут в институт инстанций:что есть у нас идеи идеаловно развит лишь разврат Псы жрут как людиа люди — псами псы Не труд во имяи не моральный кодекс а бардакДетишки вместо школы там и тутв свинарниках и свиньями растутИ вообще к несчастью нет жидовпо попустительству их отпустилиИ (извините!) все о Коммунизмекто как и где попало говорятне тот народ и вовсе нет любвитем более что требуются тюрьмыЧТО Ж ВЕДЬ И ЖИЗНЬ НЕ ПРАЗДНИК А БОРЬБА3Мой дом! Весь в занавесках театральных!Броня и сталь — о люльки-лифт-кабины,на лестницах блюют бродяжки-кошкии инвалиды бегают, как белки.О мусоропроводы, вы — органы!За каждой дверью радио рыдаето счастье трудового героизма.Любимцы неба в черных лимузинахпойдут концлагерями канцелярийпоплевывать или повелевать.Потенциальные самоубийцыопять срифмуют буквицы-значки, —патенты на безумье и безвестность.А племена труда и счастья миранамажут хлеб опилками металлаи будут кушать, запивая нефтью,и целовать свой самый лучший паспортмногонациональный. Кто еще?Милиция, капустницы, карлицы,флейтисты, пьяницы, пенсионеры,майоры, парикмахеры, хирурги,т. д. т. п…. Мы и не мертвецы.Нас вовсе нет, мы лишь плечом к плечу, —консервы своего коллективизма.Не человечество — мы только датырождений и смертей. И в наших массахне менее смешны и безвозвратныстрадальцы страха — мученики муз.Что нужно нам — что ищем — что имеем?Нам нужно тело. Ищем только тело.Имеем тело. Все равно — свое,врага ли, друга, бляди ли, невесты,пусть тело вишни или тело розы,пусть тело соли или тело хлеба, —ТЕЛА ЛЮБВИ ИЛИ ТЕЛА ТЕЛЬЦОВИ в этой атмосфере атеизма(вот парадокс!) не знаем вкуса тела,а лишь его химический состав.ВИТАМИНЫ СОДЕРЖАТСЯ НЕ ТОЛЬКО В ТАБЛЕТКАХНО В САМОЙ РАЗНООБРАЗНОЙ ПИЩЕЗачем заклали вы больного Бога,затем, чтоб объявить тельца-атлета?За что вы задушили Душу живу,миряне мер, отцы своих отечеств,за то, чтоб насыщать свое мясноевовек анатомическое сердце?За что вы погубили домы Духа,за обещанья нищим храмов хлеба?Наивных нет — небес. Земля — земная.И кто-то там, не в небесах, негласный,штампует наши мысли и шаги.Зачем, Строитель, ты мой дом построил?И почему ты нами заселил,бездушными, безбожными тенями?И улицами имени Коцитаи Ахеронта нас пустил по светув ладьях на симфонических колесахс Харонами-рулями, — жрать и плакать,тела у нас трясутся от труда,а Души — сброшюрованы в какой-тоне в небесах, негласной, картотеке.Нам их не знать… ЛИШЬ В КОМНАТЕ МОЕЙЛИШЬ ХОДИКИ — ОДНА ДУША ЖИВАЯ —СТУЧАТ СВОИМ МЛАДЕНЧЕСКИМ СЕРДЕЧКОМ4На Солнце смотрит лишь слепец очамиотверстыми. Лунатик на лунуидет, не глядя. Это — лунный брат.И этот космонавт не бред природы, —прилив-отлив по стадиям луны.В сию секунду он и сам — светило.Храбрец без корабля, на парашютеот одуванчика, он облетаетгалактики вне времени… БалконБольшого Дома в вашем Вашингтоне.Вот он нащупал где-то паутинкуногой в скафандре… он сошел с балконаи вот поплыл — нео-поп-арт и эго-эквилибрист и хиппи, Кант и Хант… Онав трусах-трико, в бюстгальтере, как в латах,с веревочкой и в спущенных чулкахвзвивалась в воздух и взвилась, как знаем…И оба очутились на луне.А НА ЛУНЕ ТОРЖЕСТВЕННО И ЧУДНОВНИЗУ ЗЕМЛЯ В СИЯНЬЕ ГОЛУБОМ— Я ЗВАЛ ТЕБЯ НО ТЫ НЕ ОГЛЯНУЛАСЬ— Я ВАС ЖДАЛА А ВЫ ВЫ ВСЁ НЕ ШЛИО Ты, Всевышний Режиссер Вселенной!Здесь логика не так-то уж легка:державы двадцати веков! Теперьлишь аббревиатуры — весь ваш атлас.Не жизнь — какой-то хитрый алфавитмистический со знаками кабалы —кресты и звезды всех фатальных форм.Взамен судьбы — гербарии гербов.Какой младенец, там, у двух, родится?Какие скрестят аббревиатуры?Какую сверхгалактику он станетосваивать? Зачем? Чтобы забытьпро Землю, про свою слезинку крови?Но это — бред, шалун. Зерно не можетцвести в металле. Женщина не можетискать у овна оплодотворенья.А Человек и Космос — греза грустифанатиков, а проще — генераловдля войн грядущих на Земле, инстинктпобега от смертей — куда попало.Есть космос? — пусть хоть космос! — но бежать! ВРАЩАЕТСЯ ЗЕМЛЯМОЯ КАК ОДИНОКИЙ ГЛАЗ ЦИКЛОПА5А мы — паяцы в маскараде толпищ:кто КРЕСТ несет, а кто свою ЗВЕЗДУсчастливую. И не понять паяцам:есть КРЕСТОНОСЦЫ или ЗВЕЗДОНОСЦЫ,а ЧЕЛОВЕКУ в мире места — нет.Лишь ПервыйКРЕСТ проносит на Голгофу.Все остальные — именем КРЕСТАкрестоубийцы. И волхвы Востока,объятые кошмаром обещанийочередной религии, опятьвозьмут дары, пойдут искать по светувсе ту же Вифлеемскую ЗВЕЗДУ.Лишь Первая ЗВЕЗДАнам путеводна,все остальные — гипнос или тьмапути. Куда? Как знаем — мы не знаем.И результат всех этих изысканий:знак равенства — шлем Рима или каскавсей современности — огонь и меч.КРЕСТ и ЗВЕЗДА по сути — близнецы. КРЕСТзвездообразен. Если прочертитьвесь контур пресловутых перекладин,получится, как ни парадоксально,любая форма и любой ЗВЕЗДЫ.Зубцы ЗВЕЗДЫ крестообразны. Если,как мы сказали выше, прочертитьвершинки треугольничков ЗВЕЗДЫ,получится какой нам нужно КРЕСТ.А наша современность — вариантысмешения любых крестов и звезд…ТАК ПОМЕСЬ ЧЕЛОВЕКА И КОБЫЛЫДАВАЛА ДРЕВНИМ ЭЛЛИНАМ КЕНТАВРАОХ ЛИРИКА! ВСЕ ДО СМЕШНОГО ПРОСТО6Настанет ночь… Нейлоновые лунывосходят. Режиссер, над нами луны!Печальные лунатики планеты,как ангелы земли, над океаномпо паутинкам медленно гуляют…им нет границ. И контур континентовдля них — лишь география, не больше.Их окликать по имени опасно.Они, как безымянные герои,по паутинкам медленно гуляют.И их не осветить и не освоить.Осваиваю свой освенцим буквиц,напрасность неприкаянности. Злазалог. И не пишу (я не пишу!)давным-давно. И это не творенье —риторика, фантазии фантома, —ЛИШЬ ТО ЧТО Я ХОТЕЛ ПОКА СКАЗАТЬВПАДАЯ В ЖАНР ПОСЛЕДНЕГО СКАЗАНЬЯ
