Ни чар и ни чудани в хлебе, ни в храме,когда просто — худо,и над хуторамихохочет на соеккузнечик с усами,хорошее солнцеуже угасаети воздух чуть слышен,и ангелы-гостилетучие мышинад храмом Аглонским, —двукрылые листья,уродицы в ластах,не люди, а — лица,не птицы — крылаты,ужасные уши,так немо и тихолетали, как душинебес — невидимки,все хуже и страшнонад колоколамипадучие наши,они кувыркались,не крошками хлеба, —о крови вопиличудовища небана крыльях вампирыи в листьях купались,и смертью манили,сливаясь губами,с губами моими,и было безлюдноот тех поцелуев,дышало безумьемвверху полнолунье,а в норках, с усами,в мехах, и смешные,крупицы сосалимышата земные.<p>«Так хорошо: был стол как стол…»</p>Так хорошо: был стол как стол.Я не писал. Никто не шел.Все лучше было, — горе!Я думал; я и не молюсь.И тут-то в комнату моюворвался Белый Голубь.Во мраке муха не взревет.Звезда саму себя взорвет.Лишь светлячок-электро-сверчок! Скорее замечай:окно открыто — залетай!..А залетел — вот Этот.Не с Арарата, не оливпитомец, не того, орлыкоторого — у Зевса,не ангел-оборотень, некоторый письма… Не в винена златоблюдце — в зелень.Я знал Его. Мне красный глазв кошмарах грезился не раз,в раскрыльях — волчий палец.Он клюв в чернильницу макал,гримасничая, мне мигал…Я знал Его, — Посланец.Я знал Его. Валяй, ловец!В конце концов, вот и конец.Ну, Бо-жа-я коровка!Не запрокинусь — «Боже мой!»хирург души моей живой,на темени — коронка.Темнела тьма. И резедакак пахла! Этот раздвигалмне ребра клювом-клином.Я лишь лежал. Немел мой мозг.Я мог бы встать, но я не мог.Он каркал, я — не крикнул.И вот он сердце развязали душу взял… А я сказал:«Что ж, милый, — ваша веха,душа душой, и не бог весть,вы — птица белая небес,а я — Сын Человека.Душа? да что там, забирай.Отбегала моя заряпо листикам от сада…»И… душу в лапах (Гамаюн!),еще дрожащую мою,унес. А я остался.Так ежедневный день настал.Никто страницы не листалмои. Я делал дело:ушел ко всем и в теснотев толпе живородящих теля тоже — только тело.Хожу все луны и все днисам по себе и сам двойниксебе. С копытом овна,с клыками волка. Блею вследсебе и вою на скале:один — во время оно!<p>Бодлер</p>
