О море море. В бумажных листьях.В кружочках рыб.Лишь красный гром на горизонте, —там солнце в образе Горгоныс двумя глазами без ресниц,а на губах вода волны.Сентябрь.Ну что ж, стихия. Слезы птицпо морю, как следы Ахилла.Где водолазы-аргонавты,твои хваленые Харибды,те — триста в шлемах Геллеспонта?Вот я. Глаза в глаза Горгоныи, как сказать? — не каменею,пью языком волну воды.Лишь — сентябрь.О небо небо. Лучик-ключикустал, упал и утонул.И чайки машут так двумя крылами,как листьями кленовыми. Горгонадвуглазое страшилище, но — матьПегаса… Небо — гневный мифБеллерофонта, горе-кифареда:был сын богов, любил, мечтал о чем-то.Но взял Пегаса. Но Пегас, почуяв,что он оседлан и уже в узде,чуть-чуть захлопнул золотые крылья, —мальчишку сбросил в море. Умер он.(А море обливалось облаками!)Лишь буква-миф о нем на горизонтечуть-чуть читался.И мертвые глазамифического кифаредаклевали чайки. И вода всех волнбежала в сентябре и убежала,как конница… Сентябрь, я говорю.Не забывай: на море — небо.Но раковины ли? А может,маски тех мореплавателей детства,где листья молний и плоды цветовгрядущих государств?где, может быть, витает головаБеллерофонта, где? на горизонте?а может, в грезах? и еще спастиего возможно?.. Только — ни к чему.Лишь встрепенутся веки — оседлаетПегаса. И уздой завяжет зубы.И пальцы — в кровь кифары. Вздрогнут крылья, —и снова будет сброшен. И умрет.И это все случится и сейчас.В любой сентябрь.У моря моря в листьях листьяходнажды выйдет из волны водытвой Конь (я повторяю — сын Горгоны!),не голубь — он крылами не охватит,не корифей — и что ему кифара,он станет так: глаза в глаза.И ты уже не кифаред, а камень.А что ему. Уйдет, как и пришел.В утробу матери. И голова Горгонывзойдет грозой над горизонтом,двуглазая. Чтоб знало все живое,на что идет, что ищет,играя в игры крыльев и кифар.<p>Красный сад</p>
