Я с «племя» расплатился,не к «время» льну.Ироник романтизма, —люблю луну!Люблю за буквы-главычудес-часов,за то, что — волчьи клятвыи просьбы псов,там жительницы — Мойры,одни орлы,за прорицанье моря,прилив, отлив,за то, что — Эсмеральдой! —цыганка — блуд!За то, что осмеяли,а я — люблю!В цепях, в слезах целуясь,мы жжем мосты,люблю ее за лунностьничьей мечты,возговорит с звездомоя звезда,что с узником я вою,трясусь в кустахс убийцей (лоб ломайте! —спасать не позову!),за то, что я, лунатик,еще живу!<p>В Гагре</p>Ты помнишь третье море тех времен?То море не без нас и не без неба.Виднелись волны. Небо лунатизма.И мы. Но нас не двое, — вдвое детив толпах телес, на пляжах отпылавших,кто с полотенцем, кто в очках чернильных,сандалии, сомбреро из соломы.А горы в красных лилиях. Но незакат. Безлунность. Бледность.Не плакал — там…Неправда. Нет. Не я.Уже потом — я плакал. (И потомне плакал! Слезы лишь без словимеют титул слез. А слово «слез»уже не коронованной персонойв стихах стоит, а так себе, коронойк рифмовке, скажем, «грез».) Послушай, ты,дитя второе, женское, ты, грезатех трех морей, тех трех времен Тебя, —кто ты?Ты — суть моей судьбы святынь и таинств?Ты — только тело, что с двумя глазами?Жива ли ты? А может, эта кожа —лишь мой папирус, на который знакия наносил, выписывая влагойвсе волосы твои, живот, колени?И в ночь на третье море, третье времятебя любил, а утром — испарилась?И я один. В испарине стою.Прости за прозаизм… Но мы стоимпод пальмами (прости за поэтизм).Павлин пленяет самку. Мерзкий мерк.Чирикают цикады. Бледность. Тымерещишься мне птицей у плетня(сталь-санаторий, ну, и сталь-плетень!)на двух ногах, а на лице — два глаза!Не бойся. Час у бесов — не сейчас.Я камень поднимаю, но не кину.Лети в полет! Там, в поднебесье — клекот!Там — торжество! Там — стая. Не отстань!Там клювами уже клюют кого-то,тварь живу или мертвечину — мясо!Лети и ты, чтоб клюв — наперевес!Лети, ты, лепет трех морей и трехвремен! Ты в поднебесье — только точкамоих чернил… Передо мной папирус,и утром знаки новые на немне знаю, — зазвучат, не зазвучат,но — не твои, ты — с теми, там.А каменья поднесу к лицу, и он тик-такомответит мне (и у него — два глаза!).И я отвечу. Положу потомподальше. Чтоб какой молотобоецне перестроил, — во главу угла!Пусть — сам лежит и сам — тихонько дышитсам по себе…<p>Отплываем</p>
