IС улыбкою оледенелойСошла с небес суровых дочь,И над землей сребристо-белойБелеет северная ночь.Давно ль здесь пестротою чуднойСафир, рубин и бирюзаСливались с тенью изумрудной,Чаруя жадные глаза?Зимы покров однообразныйВезде сменил наряд цветной,Окован сад броней алмазнойРукой волшебницы седой.В дому семьи осиротелой,Куда внезапно смерть вошла,Задернуты завесой белойС златою рамой зеркала.Так снежной скатертью печальнойПокрыты и объяты сномИ озеро с волной зерцальной,И луг с цветным своим ковром.Природа в узах власти гневной,С смертельной белизной в лице,Спит заколдованной царевнойВ своем серебряном дворце.IIНо и природы опочившейЛюблю я сон и тишину:Есть прелесть в ней, и пережившейСвою прекрасную весну.Есть жизнь и в сей немой картине,И живописен самый мрак:Деревьям почерневшим инейДал чудный образ, чудный лак.Обрызгал их холодным блескомСвоих граненых хрусталей,Он вьется ярким арабескомВдоль обезлиственных ветвей.Твой Бенвенуто, о Россия,Наш доморощенный морозВплетает звезды ледяныеВ венки пушисто-снежных роз.Кует он дивные издельяЗиме, зазнобушке своей,И наряжает в ожерельяОн шею, мрамора белей.IIIКогда наступит вечер длинный,Объятый таинством немым,Иду один я в сад пустынныйБродить с раздумием своим.И много призрачных виденийИ фантастических картинМелькают, вынырнув из тениИль соскочив с лесных вершин.Они сшибаются друг с другомИ, налетев со всех сторон,То нежат лаской, то испугомТревожат мыслей чуткий сон.А между тем во тьме безбрежнойОцепенело всё кругом,В волшебном царстве ночи снежной,В саду, обросшем серебром.Но в этой тишине глубокой,Питающей дремоту дум,Местами слышен одинокийПереливающийся шум.Под хладной снежной пеленоюТень жизни внутренней слышна,И, с камней падая, с волноюПерекликается волна.1861
Я пью за здоровье не многих,Не многих, но верных друзей,Друзей неуклончиво строгихВ соблазнах изменчивых дней.Я пью за здоровье далеких,Далеких, но милых друзей,Друзей, как и я, одинокихСредь чуждых сердцам их людей.В мой кубок с вином льются слезы,Но сладок и чист их поток;Так, с алыми — черные розыВплелись в мой застольный венок.Мой кубок за здравье не многих,Не многих, но верных друзей,Друзей неуклончиво строгихВ соблазнах изменчивых дней;За здравье и ближних далеких,Далеких, но сердцу родных,И в память друзей одиноких,Почивших в могилах немых.<1862>