И долго я томился. Наконец,Родных полей блуждающий беглец,Я возвратился к ним.В большом садуОднажды я, задумавшись, иду,И вдруг пред мной беседка. УзнаюЗеленый свод, где я сказал «люблю»Невинной Лоре (я еще об нейНе спрашивал соседственных людей),Но страх пустой мой ум преодолел.Вхожу, и что ж бродящий взгляд узрел?Могилу! – свежий, летний ветерокПорою нес увялый к ней листок,И, незабудками испещрена,Дышала сыростью и мглой она.Не ужасом, но пасмурной тоскойЯ был подавлен в миг сей роковой!Презренье, гордость в этой тишинеСтарались жалость победить во мне.Так вот что я любил!.. Так вот о комЯ столько дум питал в уме моем!..И стоило ль любить и покидать,Чтобы странам чужим нести казатьИспорченное сердце (плод страстей),В чем недостатка нет между людей?..Так вот что я любил! Клянусь, мой бог,Ты лучшую ей участь дать не мог;Пресечь должна кончина бытие:Чем раньше, тем и лучше для нее!И блещут, дева, незабудки над тобой,Хотя забвенья стали пеленой;Сплела из них земля тебе венец…Их вырастили матерь и отец,На дерн роняя слезы каждый день,Пока туманная, ложася, теньС холодной сладкою росой ночейНе освежала старых их очей…· · · · · ·И я умру! – но только ветр степейВосплачет над могилою моей!..Преодолеть стараясь дум борьбу,Так я предчувствовал свою судьбу…· · · · · ·· · · · · ·И я оставил прихотливый свет,В котором для меня веселья нетИ где раскаянье бежит от нас,Покуда юность не оставит глаз.Но я был стар, я многое свершил!Поверьте: не одно лишенье сил,Последствие толпой протекших дней,Браздит чело и гасит жизнь очей!..Я потому с досадой их кидалНа мир, что сам себя в нем презирал!Я мнил: в моем лице легко прочесть,Что в сей груди такое чувство есть.Я горд был, и не снес бы, как позор,Пытающий, нескромный, хитрый взор.Как мог бы я за чашей хохотатьИ яркий дар похмелья выпивать,Когда всечасно мстительный металлВ больного сердца струны ударял?Они меня будили в тьме ночной,Когда и ум, как взгляд, подернут мглой,Чтобы нагнать еще ужасней сон;Не уходил с зарей багровой он.Чем боле улыбалось счастье мне,Тем больше я терзался в глубине,Я счастие, казалося, привлек,Когда его навеки отнял рок,Когда любил в огне мучений злыхЯ женщин мертвых более живых.
