Этот час не похож на другие часы.Горячась от блистания близкой красы,Я готов! Но и ты мне, конечно, ответишьЗа ошибки годов и за всю эту ветошь.За горячку в крови, догоревшей дотла,Ты ответишь, хоть скатерть сорви со стола!Всеми струнами грянь, во всё горло рыдая,—Ты ответишь за музыку, дрянь молодая!Не сгорел же я в этом хорошем году,Если буду поэтом — так не пропаду!Бьет двенадцатый час. Ты смеешься? Прижалась?Или думаешь — сбудется наоборот?Но мне нужен, как хлеб, и не нужен, как жалость,Этот сломанный смехом малиновый рот.Понимаешь ты? Если бы куклой была ты,Я и то разбудил бы фарфоровый мозг,Достучался, дозвался, добился крылатойСердцевины, закутанной в шелковый лоск. Ты не слушаешь? Это С тобой говорит Не похмелье поэта, А время и ритм. Ты не слушаешь, сон Золотой и безмозглый! Тонкий хлыст занесен На высокие козла. Облегченно и колко Звенят провода. Унеслась одноколка Твоя навсегда.<1932><p>41. ПРИБЛИЖАЕТСЯ ВРЕМЯ</p>Приближается время осенних пиров,Учащенное сердцебиением встреч,Отягченное всяким добром до краев.О, бессонница! Только бы мне подстеречьПервый приступ! Я выдумки литературПозабыл бы и снова собрал для нее,Поднял на ноги ночь. Начинается штурм.Наконец начинается время мое!Это в грохоте республиканских камнейНачинается время стихов и любви.Это поезд летит. Это где-то ко мнеПротянула ты добрые руки свои.О, я знаю, ты спишь! Но ширяет вокзалБез исхода стеклянными крыльями в дождь.Это он мне сегодня не спать заказал.Это там, за чертой полустанков и рощ,Горизонт уже начал сереть. И опятьНачинается время осенних пиров,Электричество, бодрость, желанье не спатьНа ветру, под дождем, для тебя…1929<p>42. ЗОЯ</p>Я «молнии» слал в эту мглу дождевую, —Мне сдачу давали с квитанцией вместе.Ты снилась мне каждую ночь. И живу яПридуманной жизнью, придуманной вестью —Тобою! О да! Это всё еще длится.Ни годы, ни грусть ничего не моглиРешить. И когда ты кивала вдали,Смещались квадраты и путались лица.И снова наш дом, и собака, и полкиВ дочитанных книгах, и даже окурокНа блюдце. И ты в незачесанной челке,Ты, лучшее между существ белокурых, —Приемыш какого-то там акробата,Циркачка в обносках чужого тряпья.Короче, ты — молодость просто моя.Да, молодость! Где-то в колхозе ребятаТебя провожают вдоль ветел и прясел.И клубная сцена им кажется миром.И ты, мое сердце, им снишься кумиром.Им тоже ты снишься! Но сон их напрасен.1935<p>43. ВОТ НАШЕ ПРОШЛОЕ…</p>
