«Помни меня, не забудь меня! Слышишь? Не за…» —Это мой крик, захлебнувшийся в ветре весеннем.Это сама ты меня целовала в глаза.Это мы оба остались друг другу спасеньем.Так вот и будем метаться вдвоем по стране.И, разлучившись, молнировать тут же вдогонку,Что, мол, в груди оно бьется, подобное гонгу,Гневное, гулкое, глупое, по старине.Все-таки лучшее слово на свете — дорога,—Честная, жесткая дружба с пространством земли.Хочешь, — как в кинематографе, только вели, —Жизнь повторится сначала, моя недотрога!Память наполнится музыкой, ветром сырым,Морем, вокзалами, хриплыми вздохами пара.Мимо Кавказа в Москву, через Волгу и КрымСнова пройдет как легенда влюбленная пара.И — словно майская заполыхает гроза,Всё промывая до блеска и всё освежая:«Помни меня! Я тебе никогда не чужая.Помни меня, не забудь меня! Слышишь? Не за…»1946<p>47. ЗОЕ НА ДОБРУЮ ПАМЯТЬ</p>Зое — на добрую память о времени злом.Зое — две юности наши сплетаю узлом.Зое — тревога, и нежность, и верность моя.Зое — ни мыслей, ни чувств от нее не тая.Зое — поэма о времени и о судьбе.Зое — любимой, одной и единой, Тебе.Ноябрь 1954<p>Раннее. 1916–1926</p>— За нами кто-то идет, — сказала Герда.
И действительно, там плыло и шелестело, как будто тени двигались по стене: легконогие кони, егеря, рыцари, дамы…
— Это сны, — отвечал Ворон, — они приходят, и знатным особам снится охота.
Андерсен<p>48. ВСТУПЛЕНИЕ</p>Я глупый и пьяный матрос,Попавший на остров колдуньи,Тоскующий в зарослях розО родине в час новолунья.Я школьник, не спавший всю ночьНад яростным томом Шекспира.Я знал королевскую дочь,Но выгнан с дворцового пира.И бросил я мать и сестер,На них, как собака, ощерясь,И завтра взойду на костерЗа богохуленье и ересь.И вот уже морда огняЛицо мое гложет и лижетИ время, мой призрак гоня.Столетья минувшие движет.Глядит оно из-под руки,Молчит, усмехается горько,Играет со мной в поддавки —А я не сдаюсь, да и только!Между 1916 и 1919<p>49. ДРУГОЕ ВСТУПЛЕНИЕ</p> 
