— Роза, — исправляется мистер Джексон, — В наше время мы можем на раз-два определить наличие дислексии у ребенка. Современные техники позволяют нам выявить это как можно раньше и помочь малышу. Мы не хотим сбрасывать ни вашего сына, ни кого бы то ни было другого. Мы просто хотим помочь.
Я киваю, все еще пытаясь осознать происходящее:
— Эйдан знает? Я имею в виду, о специальном учителе.
— Еще нет, — говорит Брайан, — мы решили сначала сообщить вам, чтобы вы сами решили, кто ему скажет: вы или мы.
— Я скажу ему, — сразу же отвечаю я. Как всегда, гонец с плохими новостями. От меня он их ожидает. — Это все?
Брайан МакДональд и мистер Джексон кивают. Я встаю и пожимаю им руки:
— Спасибо, что уделили мне время.
А затем убираюсь оттуда на фиг как можно быстрее, прежде чем Брайан успеет спросить меня, какого черта я слоняюсь, рассказывая людям, что меня зовут Сюзанна Райан.
— М-да, неловко получилось, — говорит Дженни, изо всех сил стараясь не смеяться, когда мы встречаемся за обедом и я рассказываю ей историю Ричарда-Брайана. Обычно по понедельникам у нас обеих выходной, так что мы встречаемся, чтобы поболтать, выговориться, пожаловаться и другие синонимы слова «сплетничать». Сегодня мы встретились в небольшой маггловской кофейне. — А мне как раз было интересно, куда ты запропастилась в новогоднюю ночь…
— Но не сообразила позвонить мне, чтобы убедиться, что я еще жива, не так ли? — отвечаю я.
— Ну… я думала, ты с Джеймсом… — она жалобно замолкает. — Кстати говоря, вы двое помирились?
— Кто, мы с Джеймсом? — спрашиваю. Она кивает. — Ну… не совсем. Нет.
Дженни горько вздыхает. Как будто она из тех, кто легко прощает. Еще раз напомню ей о фиаско с Робертом Хитчем. С чего бы мне прощать Джеймса? Раньше я считала его бесчувственную глупость забавной — теперь это просто жестоко.
— Роза, я правда не думаю, что он знал, что ты чувствовала — и чувствуешь — к Скорпиусу. Джеймс так защищает тебя. Даже больше, чем Лили! — замечает Дженни. — Может, тебе стоит с ним поговорить? Вы же практически брат и сестра.
Как бы грустно это не звучало, факт в том, что Джеймс мне ближе, чем мой родной брат, но я все равно не знаю, смогу ли простить его. У Джеймса очень разумные родители — не знаю, как он получился таким придурком.
— Кроме того, — продолжает Дженни, — дружка и шафер на моей свадьбе не могут враждовать!
— Дружка? — я уставилась на нее. — Я? — уточняю.
Она радостно кивает, хлопая в ладоши:
— Ой, Роза, не делай такое лицо! — сейчас она похожа на мою мать. — Знаю, ты не в восторге от роли дружки, но кого еще я могла попросить?
— Хм, может, твою сестру? — предлагаю я. — Или сестру Ала. Или еще чью-нибудь сестру!
— Роза, ты будешь моей дружкой, — твердо говорит она. — И это не просьба.
— Ладно, — я вздыхаю. По крайней мере, я не влюблена в шафера на этой свадьбе. И не на шестом месяце беременности. — Джеймс будет шафером? Я думала, это будет Скорпиус… — не знаю, почему я так подумала. Джеймс ведь единственный брат Ала!
— Я тоже так думала, но поняла, что в такой день Ал захочет видеть в этой роли брата. Скорпиус, наверно, будет свидетелем, — объясняет она.
— О, ну, так, пожалуй, лучше, — говорю. — У Джеймса-то побольше опыта быть шафером…
— Забудь, — вздыхает Дженни, качая головой. — Просто отпусти.
После обеда с Дженни решаю отправиться в апартаменты Джеймса (он сердится, когда я просто говорю «квартира», так как «апартаменты» звучит намного более гламурно, а гламурность — идеальное слово для места проживания Джеймса. Ну почему я не стала профессиональным игроком в квиддич?) и извиниться, что вела себя, как стерва, последние несколько недель. В конечном итоге, я оказываюсь у Скорпиуса. Говорю себе, что я здесь лишь для обсуждения дислексии Эйдана, но часть меня просто хочет с ним поболтать — мы не общались с ним уже достаточно давно.
Разве я не жалкая?
Стучу в дверь. Хоть у меня и есть ключи, считаю это проявлением хороших манер. И мне бы не хотелось застукать их с Дэйзи за «послеобеденным наслаждением» прямо здесь на полу или на кухне. Тем не менее, не обнаружив признаков жизни за дверью, я решаюсь войти, как первоклассный маньяк.
— Ау! — зову я, закрывая входную дверь за собой. — Есть кто дома? — не получаю ответа и продолжаю идти по коридору в кухню. Она просто безупречна. За последние несколько лет я привыкла навещать захламленную квартиру Скорпиуса и дышать ртом, чтобы не задохнуться от застоявшегося кислого запаха. Запах исчез. Так же, как и холостяцкая жизнь Скорпиуса. Никогда не думала, что буду скучать по такому отвратительному запаху.
Повсюду цветы и растения — и они живы. Я наложила все возможные чары на свои растения, но они все равно продолжают умирать. Не уверена, что Скорпиусу вообще известно, зачем нужны растения. Но на подоконнике цветет лилия в горшке, и в центре стола стоят цветы. Не могу не задаться вопросом, нравится ли Скорпиусу вся эта наведенная ею чистота. Мне вот не нравится. Кто, черт возьми, хочет, чтобы на кухонном столе были цветы — рассадник мошек? Видимо, мудрость не приходит с возрастом.
