— Может быть, — я вздёрнула подбородок. Внутри закопошилась уязвлённая гордость. Меня только что ткнули носом в невежество. Невероятно! — А может и нет. В моём понимании, жестокость имеет другое представление. Я не родная мать для Кэролайн, хоть и признаю, что успела полюбить её. Меня наняли работать во дворец в качестве учителя, а не няньки. А что касается жестокости… — я задумалась, подбирая нужные слова. — Жестоко оставлять родную дочь совершенно одну, когда она нуждается в тебе, а тебе ничего не остаётся делать, кроме как уехать во дворец. Так что, не стоит мне говорить о жестокости. И простите меня, если я сказала то, что могло вас обидеть.
— Я не обижена. Вы довольно чётко и ясно изложили свои мысли, и мне стоит попросить у вас прощения. Я не имела права осуждать ваш отъезд, но вы должны понять меня, каждая мать стремится защитить своего ребёнка, — голос королевы дрогнул. — Я слышала, что у вас больная дочь. Конечно, она нуждается в вас. Крисс стала для меня дочерью, и я могу представить, какие чувства сейчас испытываете вы. Мне остаётся надеяться, что вы не познаете боль утраты, которую испытала я.
— Я стараюсь не думать о плохом, иначе начинаешь терять веру. Вместо этого я представляю наше с Идлин будущее, где мы путешествуем по Иллеа и мы успеваем только менять плёнку в её камере, — улыбнулась я. — В первую очередь я повезу её на море.
— Хорошее будущее, — улыбнулась королева. — Может быть, вы как-нибудь заглянете к нам? Мы всегда вам будем рады, Оливия, в частности, будет счастлива Кэролайн.
— Кто знает, как сложится жизнь. Сегодня я здесь, завтра в Мидстоуне. Не стоит загадывать наперёд, но я буду рада посетить дворец вновь.
Не знаю, зачем я дала такой ответ. В планах было только приезжать к Джейку и навещать могилу сына, но я не планировала приезжать во дворец. Встречи с Максоном будут невыносимы.
— Думаю, мне пора собирать вещи, — соврала я. — Уму не постижимо, сколько я успела сюда привезти. Приятно было с вами поговорить, Ваше Величество. Надеюсь, что мы ещё когда-нибудь свидимся, — я поклонилась и направилась к выходу.
— Оливия, — позвала Эмберли прежде, чем я успела выйти. — Я знаю, это не моё дело, но мне нужно кое-что знать. Жизнь во дворце иногда бывает скучна, поэтому волей-неволей замечаешь некоторые вещи, которые не имеют к тебе никакого отношения. Что у вас с моим сыном? — я шумно выдохнула и отвела взгляд. «Лучше бы она следила за своим мужем тираном, а не за сыном!» — Максон никогда не позволял себе заглядываться на других женщин, но вы стали исключением. У моего сына есть принципы, которые он впервые предал ради вас. Поэтому мне нужно знать, стоило ли ему это делать? Что вы чувствуете к нему? Пожалуйста, ответьте.
— Это сугубо личный вопрос, — дрогнувшим голосом ответила я.
— Ответьте, — отрывисто бросила королева, даже не обернувшись ко мне.
— Я люблю его, — вырвалось у меня, и это прозвучало как гром среди ясного неба. Непоколебимая истина, которую я старалась спрятать глубоко в себе, а сейчас меня заставили вывернуть душу наизнанку. Слишком спонтанный ответ, но он правдив.
— Крисс тоже его любила, но она не смогла сделать его счастливым, — печально произнесла королева. — Но с вашим появлением, Оливия, он словно пробудился после долгого сна. Я давно не видела его настолько живым. И я готова поспорить, если вы дали ему шанс, то он всенепременно сделал бы вам предложение.
— Вы только ему этого не говорите, — грустно рассмеялась я. — Ваш сын не любит, когда ему указывают или подсказывают, что делать.
— Эта черта досталась ему от моего мужа. Максон может быть вспыльчивым, но он быстро успокаивается, в отличие от своего отца, и, если он наговорил вам что-то, я уверена, он пожалеет об этом. Возвращайтесь, Оливия. Всё ещё может измениться в лучшую сторону.
— Вы говорите это сейчас, потому что завтра меня здесь уже не будет. Наш разговор пустой звон, но даже если это не так, то в таком случае вы решили стать сводницей? — напрямую спросила я.
— Ситуация щекотливая, — ответила она. — Я не смею вторгаться в жизнь сына. Он давно уже принимает свои собственные решения, но быть вдовцом в столь раннем возрасте незавидная участь, особенно для будущего короля. Народ рано или поздно потребует от него второго брака, и будет лучше, если женщина, которая окажется рядом с ним, будет им любима. Это место могли бы занять вы, Оливия.
— Вы не первая, кто просит меня остаться, — вздохнула я. — Я бы хотела, но есть проблемы, которые держат меня в железных тисках.
— Мы сами пытаемся найти эти проблемы, только чтобы выбрать лёгкий путь, — пожала плечами королева. — Мы сами же можем их решить. Забудьте о проблемах, Оливия, не они вас держат, а вы цепляетесь за них.
— Я подумаю над вашими словами, — вздохнула я и покинула зал. Теперь я понимала, почему Максон злился, когда к нему лезли с советами. Он хотел принимать решения самостоятельно, без чужого вмешательства. И сейчас всё снова повторялось, только мы не были зажаты рамками Отбора. Мы сами вершили свою судьбу, решая, что и как делать.
