Если история не целиком разумна, то индивидуум не может принять её такой, какая она есть. Он должен разрушить реальность, чтобы утвердиться в ней, а не служить её пособником. «Отрицание – мой Бог, – пишет Белинский Боткину. – В истории мои герои – разрушители старого: Лютер, Вольтер, энциклопедисты, террористы, Байрон («Каин») и т. п. Рассудок для меня теперь выше разумности (разумеется – непосредственной), и потому мне отраднее кощунства Вольтера, чем признание авторитета религии, общества, кого бы то ни было. Знаю, что Средние века – великая эпоха, понимаю святость, поэзию, грандиозность религиозности Средних веков; но мне приятнее XVIII век – эпоха падения религии: в Средние века жгли на кострах еретиков, вольнодумцев, колдунов; в XVIII – рубили на гильотине головы аристократам, попам и другим врагам Бога, разума и человечности».
Вот ещё несколько страшных признаний Белинского, заимствованных из его писем: «Люди так глупы, что их насильно надо вести к счастью. Да и что кровь тысячей в сравнении с унижением и страданиями миллионов». «Но смешно и подумать, что это может сделаться само собою, временем, без насильственных переворотов, без крови». «Я все думал, что понимаю революцию – вздор – только начинаю понимать».
И хотя под конец жизни (он умер в 1848 г.) он смягчил свой социальный радикализм, отдав приоритет вопросам этики и просвещения, но за время своей конфронтации с Гегелем Белинский чётко сформулировал теоретические основы индивидуального бунта, которые затем будут развивать нигилисты и отчасти террористы 1870-х годов.
Нельзя не заметить, что характерное для Белинского раздвоение мировоззренческого сознания (от всеприятия и всепрощения до полного отрицания действительности) стало настоящим бичом русской интеллигенции. Либо все принять, – а это в конце концов противно, – либо все разрушить, – таков ход маятника общественных настроений в России вот уже почти двести лет.
Раньше (в период становления христианства) проблема заключалась в том, чтобы заставить людей поверить в Единого Бога.
Теперь же главная трудность для Церкви заключается в том, что люди хотят верить в единого, но безличностного Бога, т. е. в такого Бога, которого не существует.
Сильные люди не способны на великую любовь. Точнее, они в ней не нуждаются, т. к. имеют силы совершить великие деяния и без нее. Сильные люди известны чем угодно, но только не историей своей любви.
Большая, истинная любовь – удел хороших, но слабых людей. Только им она по-настоящему и нужна, чтобы научиться не бояться ни перемен, ни несчастий, ни расставаний, ни жизни, ни смерти. Она также нужна им, чтобы противостоять сильным.
Жизнь есть сон – это название одной из пьес Кальдерона давно стало крылатым выражением. Не счесть рассуждений о неотличимости сна от жизни. В частности, Паскаль: если бы мы могли досматривать свой вчерашний сон, то скоро бы потеряли представление о действительности. Борхес любил вспоминать китайского философа Чжуан-цзы, который однажды во сне увидел себя бабочкой. Проснувшись, он не мог понять: Чжуан-цзы видел во сне, что он – бабочка, или бабочке теперь снится, что она – Чжуан-цзы?
Но вот Лев Толстой утверждал, что нашел четкий критерий. По его словам, во время сна могут действовать все стороны человеческого духа, кроме одной: совести. Человек во сне может мыслить, чувствовать, но не может ощущать нравственную ответственность за свои поступки. Другими словами, ему не может быть стыдно.
Для меня это спорное утверждение. Нужен социологический опрос: кто-нибудь чувствовал во сне стыд?
А пока предлагаю другие критерии:
– во сне человек не может причинить себе зла и уж тем более покончить жизнь самоубийством;
– во сне мы наслаждаемся или страдаем, но никогда не доставляем страдания другим.
И ещё: сны не меняют нас.
«Христианство создало современную цивилизацию».
Сказать, что это преувеличение – значит, не сказать ничего.
Есть также понятие античной, греко-римской цивилизации, которая и дала Европе все основные цивилизационные устои. В этом смысле христианство было лишь культурной оболочкой, в которой сформировалась европейская цивилизация.
Кроме того, не забудем, что с христианством европейская цивилизация яростно боролась с определённого времени по самым важным вопросам цивилизационного развития. С античной цивилизацией Европа не боролась никогда.
Согласно Мамардашвили, люди делятся на четыре основных типа: засланных, сосланных, награждённых и аборигенов. Аборигены – это те, кто родился на Земле. Они здесь наиболее адаптированы. Сосланных выслали сюда в наказание из лучших миров: они все время мучаются и плачут. Награждённых перевели за хорошее поведение из худших миров: им все кажется прекрасным. А засланные – это наблюдатели, шпионы.
Похоже, я – засланный наблюдатель.