Зло бесплодно. Оно исчезает. И в каждую новую эпоху оно вынуждено начинать сызнова. Иначе и быть не может, ибо зло разрушительно.
То же, что от него остаётся, становится добром или служит добру и благу.
Все вокруг твердят о безопасности, жаждут безопасности, бегут от опасности.
Но если ты мужчина, ты сам должен быть опасен. Даже если ты работник умственного труда или раб офисного стола.
Пушкин был опасен.
Толстой был опасен.
Зощенко был опасен.
Если бы русский народ искал безопасности, у Руси не было бы никакого шанса стать Россией.
Мужчины, будьте опасны для тех, кто угрожает безопасности!
Быть может, величайшая вина и ответственность за большевизм и нацизм лежит на естествознании, убравшем, собственно, разницу между человеком и животным. Ведь единственный способ общения с животным есть дрессировка, то есть отрицание свободы.
Видимо, человек тем менее цивилизован, чем больше в нём проявляется жажда власти, стремление повелевать себе подобными.
Это не обвинение, конечно.
Но не случайно в старину существовал обычай трижды публично отказываться от предлагаемой власти.
Сейчас же политическая система основана на выборе тех, кто хочет властвовать и ничуть не стыдится заявлять об этом обществу.
Власть опять должна стать бременем, а не наградой – только тогда мы снова увидим в ней людей цивилизованных.
Выбрать мы ничего не можем – из самого главнейшего, что определяет нашу личность на 99%: ни времени рождения, ни места, ни родителей, ни социальный уровень, ни господствующей культуры, ни религии, ни принятой в обществе морали, ни уровня умственного развития общества и состояния научных знаний. К 17-ти годам нас вылепят по общественным и семейным лекалам, ограничат наш разум принятыми знаниями, верованиями и предрассудками. А потом нас делают за что-то «ответственными»!
Гуманизм зарождался в тесной связи с христианскими идеями любви, справедливости и проч. и долгое время на них опирался. Атеистический и антихристианский гуманизм – достаточно поздние явления, хотя и вполне законные в исторической перспективе. Но они не заменили христианский гуманизм, а шли бок о бок. И например, антирелигиозный гуманизм Камю ничего, кроме уважения, не вызывает.
Христианская мораль и культура легли в основу европейской цивилизации – это главное, с исторической точки зрения. Культурный (и политический) протест против христианской религии и клерикализма – исторически обусловлен и прогрессивен. Просто важно помнить, что исторической задачей гуманизма было не богоборчество, а создание светского государства с идеологией религиозной и гражданской терпимости. В настоящее время только такие государства создают условия, наиболее благоприятные для жизни своих граждан. И прекрасно, что Россия в их числе. Но это – сугубо европейский путь развития.
Есть простой тест: историческая ностальгия. Никто (кроме единиц) сейчас не захочет жить в Европе до Лютера и в Московском царстве (особенно времен опричнины, Смуты или раскола). Попривыкали к хорошему, к гуманизьму окаянному.
Платон говорил, что любовь есть стремление к целостности. Но есть два пути её обретения:
– религиозный – растворение себя в Едином, т. е. потеря личности и
– вбирание всего мира, как можно большего количества вещей в себя – путь, при котором личность набирает мощь и силу всю жизнь. Это путь Гомера, Гёте, Пушкина, Бунина… Термин трудно подобрать, может быть, путь творца?
Атеизм «маленького» человека, человека незаметного, у которого нет никаких прав на «биографию» и биографа, сродни святости, если не превосходит её.
Ведь он заранее соглашается на то, что его жизнь не будет «учтена» вообще никем, что она не будет иметь «смысла» и «судьбы», – для которых нужен сторонний Взгляд.
Не говоря уже о том, что эти «скромные атеисты» не имеют надежды, что Кто-то отпустит им самый безнадёжный из грехов – грех безвестного существования.
Либерал – бессмысленное слово без конкретно-исторического контекста. Белинский был либерал и министр Милютин был либерал. А я не либерал. Я просто ценю свободу как высшую ценность в жизни и мне ненавистны все, кто на неё посягают (понятно, что каждая эпоха имеет свои культурно-исторические ограничители, и я предъявляю исторические претензии только тем, кто выходит за эти рамки, расширяя область несвободы в те сферы жизни, которые ранее были у несвободы отвоёваны).
Рискованные размышления о всеми почитаемом предмете.