Для Бога не существует настоящего дела, ибо ничто сотворённое не соизмеримо с Ним, с Его творческими возможностями.
Не потому ли Он последние несколько тысяч лет довольствуется пустяками?
Христос не был лицемером и книжником. Христу было абсолютно наплевать на историческую судьбу Израиля, на патриотизм, патриотов, национальные интересы и национально-освободительную борьбу. Христос учил собирать сокровища на небе, а не на земле. Христос обличал правящую «церковь» своего времени. И т. д. и т. п. Боюсь, что Христос пришелся бы сильно не ко двору в наши дни. Особенно в Церкви.
Но самое главное, современный христианин верит не в Христа, а в то, что необходимо верить (из различных посторонних соображений – моральных, государственных, патриотических и т. д.). Соль потеряла силу. Это факт. История РПЦ последних десятилетий – это длинная цепочка скандалов и профанаций. Шанс на «второе пришествие» православия позорно слит. РПЦ заняла строго нишевую позицию в обществе. Кстати, Откровение Иоанна предрекает церквям полное историческое поражение. Это еще один довод в пользу того, что на них нельзя делать ставку.
Наконец, напомню слова Наполеона, который несравненно лучше нас понимал политическую роль религии: «Может ли быть государственный порядок без религии? Общество не может существовать без имущественного неравенства, а неравенство – без религии. Когда один человек умирает от голода рядом с другим, сытым по горло, то невозможно, чтобы он на это согласился, если нет власти, которая говорит ему: „Этого хочет Бог; надо, чтобы здесь, на земле, были бедные и богатые, а там, в вечности, будет иначе“».
Не Царство Небесное – слишком туманно, да и нет к нему доверия и желания в нем пребывать. Ну, в самом деле, коротать вечность в компании 144 тысяч праведников из других веков – даже не представляю, о чем они захотят со мною поговорить. К тому же этот вариант вечности явно не вечен – спустя 144 миллиона лет ты будешь знать каждого праведника как облупленного, со всеми его мыслями, заскоками и словарным запасом.
Не вечное возвращение Ницше – это величественная идея, но с горьким привкусом безнадёги и депрессии.
Бессмертие, которое мне по сердцу (и, полагаю, отвечает принципам высшего гуманизма и любви к человечеству), заключается в возможности вечно выбирать и проживать новый вариант развития событий в каждый момент времени.
Это и есть, на мой взгляд, лучший путь к совершенной и счастливой жизни вечной.
Вы понятие национальной идентичности возводите к крови, почве, языку или гражданству?
Я – прежде всего к ощущению причастности к русской истории, т.е. к наличию у человека чувства Отечества. Это наиважнейший фактор, все остальные за ним по убыванию.
Только этот фактор сделал из потомка арапа солнце русской поэзии.
Этот критерий отлично объясняет, почему многие, даже лучшие, наиталантливейшие представители российской интеллигенции никогда не поднимутся до пушкинского уровня, уровня национального художника, творца.
Помню, листал какие-то воспоминания известного режиссёра и актёра Михаила Козакова и бросилось в глаза такое откровение. Не дословно, передам только саму мысль. Я, пишет Козаков, несмотря на еврейские корни, человек русской культуры, каждая строка великой русской литературы отзывается в моем сердце. Но вот когда я смотрю на эти кремли, монастыри, которые когда-то штурмовали какие-то монголы, поляки, – то чувствую внутреннее безразличие, "не мое".
У нерусского (внутренне) человека вы можете встретить самое восторженное отношение к русской литературе и русскому искусству, даже к русскому народу. Но русскую историю он либо отрицает, либо презирает, либо находит её ужасной.
Россия – не просто часть Европы, а один из столпов европейской цивилизации. Верно и обратное: все, что есть в России от цивилизации, – все роднит её с Европой и только с ней.
Выдающийся русский философ Владимир Соловьёв писал в 1899 году: «Настоящее существительное для прилагательного "русский" – это "европеец". Мы – русские европейцы, как есть европейцы английские, французские, немецкие…. Я европеец в той же мере, в какой я русский».
«Священный союз» стал первой формой добровольного объединения европейских стран под эгидой Российской империи.
В начале XX века появившийся в России парламент одним из первых в Европе призвал отменить смертную казнь.
Русский царь был первым в Европе главой государства, подписавшим закон о предоставлении избирательных прав женщинам (на выборах в Великом княжестве Финляндском).
Российское Временное правительство ввело всеобщее избирательное право на два года раньше Германии, на 11 лет раньше Британии, на 28 лет раньше Франции и на 20 лет раньше, чем в СССР.