У нас, в России, так и не было, собственно, создано государственных институтов в виде «механизма», «государственной машины» подавления и принуждения. Государству подчинялись постольку, поскольку сами желали, и до тех пор, пока этого желали. Колёса этой машины вращались не сами по себе, не в силу политической традиции, а постольку, поскольку были, с одной стороны, воля их вращать, с другой – охота терпеть их вращение.
В 1917 году государство развалилось на удивление легко и быстро, как и в 1991-м.
То есть у нас всегда существовало государство взаимного согласия: одни соглашались управлять, другие соглашались подчиняться.
Со временем в тех и других накапливалось и росло недоумение и нежелание терпеть и сносить своё положение (и в дворянстве, в образованном слое не меньше, чем в народе).
Государство у нас, в сущности, всегда было основано на отцовском авторитете. В конце концов отцу (власти) надоело нянчиться с повзрослевшим потомством, возжелавшим самостоятельности, а детям (подданным) – ходить в доме по струнке.
Эти отношения власти-подданных вносят в начала нашей государственности нравственный элемент. Государственный механизм у нас не способен функционировать полностью «бездушно», игнорируя человеческие качества чиновника, правителя (Кафка всё же не смог бы вырасти на нашей почве, даже на советской). Учреждения у нас отнюдь не нивелировали личность (во всяком случае, полностью), последняя всегда так или иначе приноравливала их к себе. Скорее наоборот, личность в государственных учреждениях у нас сильно выпячивалась. Поэтому прав Карамзин: 80 дельных губернаторов для нас ценнее 80 тысяч умных законов и институтов.
В сущности, это вселяет оптимизм, ибо не даёт угаснуть вере в человека.
Джон Стейнбек «Русский дневник», 1947 г.:
«Нам кажется, что одним из самых глубоких различий между русскими и американцами является отношение к своим правительствам. Русских учат, воспитывают и поощряют в том, чтобы они верили, что их правительство хорошее, что оно во всём безупречно, что их обязанность ― помогать ему двигаться вперёд и поддерживать во всех отношениях. В отличие от них американцы и британцы остро чувствуют, что любое правительство в какой-то мере опасно, что правительство должно играть в обществе как можно меньшую роль и что любое усиление власти правительства ― плохо, что за существующим правительством надо постоянно следить, следить и критиковать, чтобы оно всегда было деятельным и решительным».
Это происходит от того, что русский взгляд на общество – органичен, т. е. государство уподобляется организму, где у каждого органа – свои функции, и все работает только вместе. Этот взгляд просматривается ещё со времён Древней Руси. Вещий Боян: «Тяжко голове без плеч, беда и телу без головы» – это о князе и народе.
«Русский человек может быть святым, но не может быть честным», – однажды написал К. Леонтьев.
Мысль, конечно, предельно заострена, но поди поспорь…
Действительно, многие наши соотечественники, которые так или иначе погрели руки на народном, государственном или ином добре, в жизни – весьма симпатичные люди и даже способны на подвиг и на высокий полет духа. За примерами далеко ходить не нужно. «Отец русской историографии» В.Н. Татищев убеждал Петра I, что судье взятки брать, конечно, зазорно, а вот подарки за справедливое решение дела – нет, и сам, похоже, следовал этому правилу. Гениальный поэт Е. Боратынский в период офицерской молодости грабанул полковую кассу. Возмущённый император Николай I как-то в разговоре с наследником престола (будущим царём Александром II) заметил: «Сашка! Мне кажется, что во всей России не воруем только ты да я». Или взять так называемое «трофейное дело» маршала Жукова (июнь 1946 г.), согласно материалам которого Победа обогатила ее «творца» 80 с лишком ящиками старинной мебели, 17 золотыми и 3 с драгоценными камнями часами, 15 золотыми кулонами, свыше 4000 метрами ткани, 323 меховыми шкурками, 44 коврами и гобеленами, вывезенными из дворцов Германии, 55 картинами, 55 ящиками посуды, 20 охотничьими ружьями и т. д.
Можно вспомнить также знаменитых советских «несунов» и т.д.
О современности вы всё и сами знаете.
Иногда кажется, что для «спасения» России нужно немногое – два-три поколения честных людей.